Место смерти - работа

 
19 мая с.г. в одной из камчатских газет вышла статья «Роковая скамейка», где ее автор, некто Николай ГОРЕЛОВ, рассказал об этой страшной трагедии. Мать не согласилась с мнением корреспондента и написала ответ на статью. К сожалению, редакция той газеты не сочла возможным опубликовать письмо женщины. Сегодня «КВ» исправляет ошибку коллег.
 
«Роковая скамейка»
Я, Нешатаева Светлана Васильевна, мать погибшего в 25 лет Максима Нешатаева. Спустя два года после смерти моего сына в камчатском СМИ появилась указанная выше статья. Как выяснилось, она была написана по просьбе гендиректора строительной производственной компании «Новый город» (где работал и погиб Максим) Екатерины Ползуновой. Это не моя выдумка: об этом гендиректор сама заявила на судебном заседании. Но об этом чуть ниже. позвольте мне рассказать, как прошел последний день жизни Максима.
Итак, 8 июля 2008 года мой сын занимался своей работой, то есть, сборкой стеклопакетов. В какой-то момент к нему и его напарнику обратился начальник производства (который после гибели Максима был переведен на должность начальника производственного участка, причем, задним числом: эти данные есть в уголовном деле), попросив перенести скамейку, которая мешала крану. После этого напарник Максима стал помогать крановщику устанавливать опоры крана.
Как выяснилось, и раньше работниками фирмы выгружался контейнер со стеклом, причём, без участия специально обученных людей – стропальщиков. Их не было, видимо, потому, что это дополнительные расходы. Джае после гибели моего сына этот злополучный контейнер разгружался собственными силами предприятия... Максим не первый год работал сборщиком и в другой фирме, где тоже разгружали контейнеры со стеклом сами работники, но мой сын даже близко не подходил к контейнерам. Он всегда принимал стекло на земле. о чем умолчали в статье Итак, господин Горелов, теперь я буду вас удивлять. О том, что случай сокрытый, вы, наверное, плохо знаете. Да, начальник производства вызвал МЧС, «скорую», милицию. Гендиректор в течение суток должен был сообщить в трудовую инспекцию о несчастном случае. Но руководителю фирмы, похоже, было не до того: надо было срочно оформлять документы о приеме Максима на работу, сделать подписи в журналах по технике безопасности. Эти документы появились... 14 июля. Это все есть в деле. Поэтому случай приобретает черты сокрытого.
Автор статьи обвиняет трудовую инспекцию. Был даже судебный иск. Цитирую его дословно: «о признании недействительным заключения инспектора по факту несчастного случая со смертельным исходом от 10 февраля 2009 года». Суд оставил иск без удовлетворения. Тогда появилась кассационная жалоба в краевой суд. Судебная коллегия краевого суда определила: «Решение Петропавловск-Камчатского городского суда Камчатского края от 10 февраля 2009 года оставить без изменения, а кассационную жалобу – без удовлетворения».
Мой сын работал в «Новом городе» с 28 октября по 8 июля 2008 года, официально трудоустроен не был (и не только мой сын). В трудовом кодексе РФ сказано, что, если человек отработал хоть один день с разрешения работодателя, он считается трудоустроенным. Видимо, руководство конторы это устраивало. Человек работает, помогает фирме процветать, а налоги и пенсионный фонд - это уже другие вопросы... После гибели Максима вдруг появился трудовой договор (его создатели так спешили, что указали другое отчество) с должностным окладом 8 тысяч рублей, так же возник и приказ о приеме на работу М. НЕШАТАЕВА. Я специально заостряю внимание на этих деталях. Исполнительный директор расписался в журналах по технике безопасности за Максима. Это подтвердила в суде почерковедческая экспертиза. По поводу необходимой материальной помощи со стороны гендиректора я вас разочарую, господин Горелов. Сообщил мне о гибели моего сына начальник производства, он же мне сказал, что, видимо, похороны Максима фирма возьмет на себя.
Да, я не отрицаю: за одежду, гроб, катафалк, крест и оградку заплатила контора. На похоронах руководство предприятия не появилось, на поминальный обед мне не дали ни копейки. Спасибо огромное работникам УМПОПХ «Заречное», которые помогли нашей семье. После поминок я вышла на улицу, где было много народу. Ко мне подошла женщина и начала возмущаться. Я у нее спросила: «Кто вы такая?» Вот только тогда я узнала, что это Ползунова. Мы с сестрой поехали в офис фирмы. Разговор с начальством, у которого мы просили полный расчет Максима, получился тяжелым: ребята из цеха отпаивали нас лекарствами.
Мы обращались за материальной помощью в приобретении и установке памятника, на что услышали ответ в грубой форме про то, что это наши проблемы. Было и такое предложение: купите сами, а контора выплатит деньги в течение пяти лет, правда, гарантийное письмо дать отказались. Мне не выплатили даже 1600 рублей похоронных, которые фонд социального страхования возвращает предприятию. С горем пополам я добилась части денег, в том числе суммы денег за два месяца кредита, который был взят под зарплату сына. Памятник сыну я поставила на свои сбережения. Я не зря заострила внимание выше по поводу должностного оклада и тарифной ставки.
Когда я обратилась к Ползуновой по поводу справки о зарплате для предоставления в фонд социального страхования (я пенсионерка, и от 1 декабря 2009 года судом установлен факт о нахождении меня на иждивении Максима) для получения пособия от ФСС, Ползунова дала справку с заработной платой 8 тыс. рублей 20 коп. Неужели за эти деньги человек ездил из Раздольного в краевой центр с пересадкой на двух автобусах? Я не бухгалтер, но прекрасно понимаю, что на оклад начисляют надбавки и коэффициент. Расчетные листки я никогда не видела. Неужели на предприятии существует двойная бухгалтерия? Мой сын учился заочно в педагогическом университете, закончил третий курс, но фирма не оплатила ему ни июньскую, ни январскую сессии. Я
не журналист: как смогла, так и написала. Только хотелось бы узнать, как господин Горелов понять вашу логику? Со слов гендиректора, вы ее защищаете, даже не увидев документов. Единственное, что она вам показала, это кусок экспертизы трудовой инспекции. Насколько я знаю, исполнительный директор и начальник производства обращались к руководству конторы, чтобы их направили на обучение по технике безопасности, но воз, похоже, и ныне там...
P.S.
Светлана НЕШАТАЕВА продолжает судиться с ответчиком - руководством фирмы, в которой погиб ее сын. Понятно, что дело здесь не в деньгах (в судебном заявлении речь идет о сумме чуть более 100 тыс. руб.), а в принципе. Мать хочет оставить добрую память о сыне, а не о «роковой скамейке»...