Есть ли право на врачебную ошибку?

 
Давно я не был свидетелем трагических историй и гневных эмоций. Большие, наверное, только на похоронах...

Женщины, у которых при родах погибли доношенные дети, в основном, от асфиксии, решили встретиться с врачами и чиновниками камчатского правительства, чтобы поговорить по душам. Предполагался формат в виде пресс-конференции. Но пресса на этом мероприятии молчала, зато всё фиксировала.
Больше пяти (!) часов шёл непростой разговор в конференц-зале краевого минздрава на ул. Ленинградской, 118. Следует отметить, что встреча общественности с властью и руководителями лечебных учреждений состоялась впервые. Организовали разговор неравнодушные женщины из общественного движения «Защита» (Евгения Грицай, Елена Воробьева, Анна Толстова, Ирина Кузьминская и др.).
Инициаторы хотели провести митинг, но было мало времени, чтобы оповестить народ, поэтому правительство Камчатского края выступило с инициативой организовать что-то наподобие пресс-конференции.
Ситуация с трагическими смертями доношенных младенцев во время родов, когда у мам и плода не было патологий, говорит о том, что проблема назрела, её нельзя не заметить и замолчать.
Со стороны правительства на встречу пришли вице-губернаторы Валерий Карпенко и Ирина Унтилова, а также зам. камчатского министра здравоохрранения Марина Волкова. От депутатского корпуса присутствовали зам. председателя Заксобрания Лев Бойцов и депутат Сергей Голубев. Присутствовали представители некоторых медицинских учреждений (роддом, родильное отделение 2-й горбольницы, онкология, главный педиатр и др.) Марина Красноженова, Ольга Ванчикова, Алексей Крикун, Алексей Сивак, Наталья Зиганшина и др.
Начали непростой разговор Анна Толстова и Ирина Кузьминская. Они стали задавать вопросы касаемо гибели новорожденного у роженицы Марии Волковой (асфиксия плода). Любопытно, что Маша работала в городском роддоме №1, врачи с медсестрами для неё были, как одна семья. Она доверяла своим коллегам. Принимала роды врач акушер-гинеколог Т. Полекаренко, но что-то пошло не так, в итоге ребёнок задохнулся. Несостоявшаяся мама пережила жуткую трагедию и стресс.

 
Упорная, смелая, волевая и решительная Елена Силантьева. Её ребёнок умер через три дня после родов. Уголовное дело трижды возбуждали и трижды прекращали. В гражданском суде признана вина медиков, а за смерть ребёнка назначена компенсация в 300 тыс. руб. Елена задавала много неудобных вопросов и заявила, что ошибку механика  можно исправить, но ошибку врача исправить невозможно, ибо никто не вернёт жизнь и потерянное здоровье...
Врачебная тайна
Вице-губернатор В. Карпенко с самого начала сказал, что выносить чью-либо смерть на всеобщее обсуждение не совсем корректно, медики не имеют права говорить по каждому случаю и что-то конкретизировать, ведь есть врачебная тайна. Тут позвольте с министром не согласиться. Если сам больной, пациент, роженица не против разглашения этой тайны, то почему врач должен молчать? В данном случае полагаю «врачебная тайна» использовалась врачами как метод защиты. Несостоявшиеся мамы уже всё разгласили: им нечего скрывать. Представители власти и медицины говорили, что проводятся следственные действия, прокурорские проверки, что нет результатов экспертиз, заключений минздрава, поэтому делать выводы рано. Женщины возмущались, что ответственные лица просто покрывают друг друга. Звучали жёсткие слова: «убийцы», «хамы», «коррупционеры».

 
22-летняя Таня Чиковская не смогла сдержать слез. Её первая беременность протекала без патологий. Плод был в норме, доношенный. Роды выпали на майские праздники 2013 года. Врачи 2-й горбольницы говорили, что рожать ещё рано, кололи девушке несколько дней снотворное, тормозили процесс родовой деятельности. Таню и её ребёнка мучили почти 6 дней.
В итоге полностью доношенный мальчик задохнулся от асфиксии, а девушка стала инвалидом. В качестве оправдания медики говорили о какой-то инфекции, но анализы не выявили у Тани никаких вирусов.В следственном отделе СУ СК РФ по Камчатскому краю следователи не увидели состава преступления в этой ситуации. Подробности здесь: http://express-kamchatka.com/sobytiya/8624-pervye-i-poslednie-rody.html.
На встрече был представитель следственного комитета, но и.о. руководителя СУ СК по Камчатскому краю Александр Липало сказал, что пока не готов комментировать трагические случаи, т.к. проводятся доследственные и следственные процедуры. По мне ход мыслей у медиков и следователей примерно одинаков в таких случаях: дескать, что вы, дилетанты, сюда лезете? На встрече звучало, что медики после трагических случаев и гибели новорожденных уничтожают медицинскую документацию, что она просто исчезает. На встрече медики делали невинные лица: такого быть не может!
Должен сказать, что вице-губернатор В. Карпенко показал в очередной раз себя тактичным переговорщиком. Он наверняка знал, какая предстоит беседа, и пришёл на неё с И. Унтиловой, а ведь могли бы ограничиться клерками минздрава и врачами, чтобы те отдувались. Несмотря на то, что многие люди остались недовольны беседой, что ни к чему прагматичному на встрече стороны не пришли, все-таки был положительный факт такой встречи.
В. Карпенко на встрече часто говорил, что чиновники ничего не намерены скрывать, готовы всех выслушать и встретиться с каждым потерпевшим от действий врачей. Прозвучало, что прошло то время, когда врач был непререкаемой фигурой, когда никто ему не мог перечить.
Крик души
А теперь прочитайте жуткую историю про то, как рожала 26-летняя Заира Мадаева во 2-й горбольнице Петропавловска-Камчатского. Она до сих пор лежит в больнице, еле выкарабкавшись с того света. Ребёнок её погиб при родах, хотя никакой патологии ни у мамы, ни у плода во время беременности не было. Девушку сделали инвалидом, удалив матку, а теперь кивают на то, что она вроде как болела ОРЗ... Заира расписала свою историю по дням, направив послание во все правоохранительные органы.
«Как я потеряла ребенка»
«Прошу вас оказать мне помощь в вопросе оказания медицинских услуг в городском родильном доме №2 на ул. Строительной, 1а Петропавловска-Камчатского. 20 июня 2014 г. я была на приёме у врача в женской консультации №3 на ул. Советской, 11, срок беременности - 38 недель. Врач меня направила в стационар для наблюдения, так как плод был крупным, как показало УЗИ. 23 июня я пришла в роддом №2, но мест там не оказалось. Мне было сказано прийти на следующий день до 8 час. «Если не приедешь, то отправишься в Елизово», было сказано мне в приёмной. 24 июня в 8 утра я уже сидела в приёмной. Прождала до 11.15, затем началась процедура оформления. Меня определили во 2-ю палату на первом этаже, в которой лечащим врачом была Т. Игнатова. 25 июня мне провели УЗИ. М. Красноженова сказала, что плод уже весит 4,130 кг, он крупный, но в остальном всё хорошо, физиологически малыш развивается на две недели вперёд. Никаких нарушений плода обнаружено не было.
НАЧАЛО СХВАТОК
5 июля, примерно в 22 час., я подошла к постовой медсестре Л. Асеевой и сообщила, что у меня схватки и отходят воды, даже показала ей подкладную, на что она ответила, что это всего лишь шеечные выделения. Я сказала: «Разве выделения в виде чистой воды бывают?», на что она ответила мне: «Мадаева, иди спать». Я пошла в палату, но уснуть так и не смогла из-за болезненных схваток. На некоторое время я всё-таки уснула, проснулась в 4-м часу ночи. Я вся дрожала, хотя в палате было тепло. Согнувшись буквой Г, я пошла в туалет, где у меня отошли воды. Я подошла в предродовую, где спала медсестра, и сообщила ей, что у меня отошли воды. Мне с неохотой было сказано идти в смотровую, куда подошла дежурный врач Т. Игнатова. Осмотрев меня на кресле, она сказала: «Ну всё, утром будешь рожать». Когда я слезла с кресла, то увидела кровь.Медсестра сказала: «Возьми пелёнку и протри за собой», что я и сделала, несмотря на моё состояние, потому что знала, что лучше не злить их, ведь врачи очень не любят, когда рожают ночью. Затем меня уложили на КТГ (аппарат кардиотокографии), а на соседнюю кушетку легла Лидия Николаевна. Всё происходило без света, видимо, я очень мешала спать.
НЕВОЗМОЖНАЯ БОЛЬ
Аппарат КТГ фиксировал схватки, о которых я неоднократно говорила. Чуть позже подошла Игнатова, увидела, что у меня идут схватки, и сказала, чтобы мне сделали укол. Я спросила: для чего? Было сказано, чтобы я смогла поспать, набраться сил, хотя я готова была рожать.
Затем меня отправили в палату, но уснуть я так и не смогла из-за усиливающихся схваток. В 6 часов утра я вышла в коридор, чтобы не будить девочек в палате, так как терпеть боли было очень сложно. Позже я подошла на пост, там уже была другая медсестра и врач Е. Литвинов. Я сообщила о том, что ночью у меня отошли воды, и я подходила к медсестре. Врача, похоже, это очень разозлило, потому что я была второй с подобной просьбой. Видимо, врачу не сообщили о нас, хотя передача смены должна проходить, я думаю, в форме сообщения о состоянии пациентов. Выходит, если бы мы не подошли сами, о нас никто бы и не узнал...
...Литвинов тут же осмотрел меня и сказал срочно идти с вещами в предродовую на второй этаж. Вещи у меня были собраны заранее, я легла в предродовую, меня подключили к капельнице. Схватки усиливались. Со мной лежала ещё девушка, которая тоже была подключена к капельнице. Всё время прослушивались сердцебиение ребёнка и частота схваток на аппарате КТГ. Всё было хорошо. Затем эту девушку забрали на кресло. Я еле терпела боли. Слышала, как её ругали. я поняла, что она делала что-то не так. Потом я услышала её ребёночка. Значит, родила! Я ждала, когда же меня возьмут на кресло, но все ушли. Боли стали невозможными. Хотелось тужиться...
«Я СТАЛА ГРОМКО КРИЧАТЬ»
Только тогда, когда я стала громко кричать, ко мне подошла акушерка. Она очень долго меня заставляла тужиться на кровати, на которой это сделать невозможно. Я говорила, что не получается у меня тужиться на кровати, что я проваливаюсь вниз, а держаться не за что. Я очень просила акушерку, чтобы отвели меня на кресло, на что получила ответ: «Думаешь, там быстрее родишь?»
У меня из носа пошла кровь. Зашел Литвинов. Похоже, если бы не он, меня бы ещё очень долго держали на кровати. Врач сказал, чтобы меня вели на кресло. Я встала, мне помогла другая девушка, сотрудница роддома. Вся кровать была в крови. Пока я шла до кресла, у меня прошли две схватки.
На кресле я была недолго. Там тужиться было намного легче, даже врачи говорили: «Молодец! Давай! Хорошо!» Потуги я уже контролировала сама.
Затем я стала тужиться, появилась голова ребёнка, чему я очень обрадовалась. Ребенок оказался в руках акушерки. Это было маленькое чудо, о котором я очень мечтала, которого я полюбила с того момента, как узнала, что внутри меня будет расти маленький человечек. Время родов - 17:38 ч. 06.07.14 г.
«РЕБЕНКА ПОЛОЖИЛИ НА СТОЛ, И Я БЫЛА СЧАСТЛИВА. ВДРУГ НАЧАЛАСЬ ПАНИКА»
Я слышала, как ребёнок хныкал, как будто пытался вдохнуть воздух. У меня открылось кровотечение. Ребёнка передали педиатру. Дальше я внимательно смотрела, что делают с ребёнком. Перед тем, как вышла его голова, врач прослушал сердцебиение ребёнка на КТГ: сердцебиение было. Когда вышла голова ребёнка, акушерка и Литвинов сказали, что малыш светленький, на маму похож. Если бы ребёнок родился мёртвым, как утверждают врачи и как дала заключение экспертиза, разве говорили бы о таком? Я все видела и слышала.
Через несколько минут началась паника. Педиатр взяла отсос, подошли ещё люди. Делали массаж сердца, педиатр назвала какой-то препарат, чтобы ей передали, который очень долго искали, переворачивая всё. Я в слезах просила врачей спасти ребёнка. Потом препарат нашли и сделали укол.
Педиатр спрашивала: сколько времени? Как я поняла, они отсчитывали, сколько прошло времени с момента остановки сердца ребёнка. Потом пришли анестезиологи, среди них был мужчина небольшого роста и полноватого телосложения. Он стоял справа от меня, был без перчаток, а руки его воняли сигаретами. Это я заметила, когда он ударил меня два раза правее подбородка по лицу, говоря: «Закрой рот, рот закрой». Было очень грубо! Как мне говорят, он приводил меня, якобы, в чувства, хотя я не истерила, а всего лишь просила спасти ребёнка...
«РЕБЕНОК УМЕР. Я ПОТЕРЯЛА 50% КРОВИ»
Я говорила со слезами тихим голосом «Сына, дыши родной, дыши!» За это я получила по лицу от бессердечного человека. Я не обращала на него внимания, так как мне важнее всего был ребёнок. Вдруг педиатр спросила, сколько прошло времени. Литвинов сказал: «20 минут». Тогда педиатр повернулась ко мне, пожала плечами, дав понять, что ребёнок умер. В этот момент для меня жизнь закончилась.
Всё, что я представляла: как буду гулять с малышом, как буду играть, учить его, радоваться его первым шагам, его улыбке, дарить ему всю свою любовь - всё рухнуло в один миг. Потом я отключилась, но где-то вдали слышала, что у меня не могли остановить кровь.
Подошла врач. По-видимому, Красноженова. Я разглядела её, когда приоткрыла глаза, и слышала, как она говорила: «Попробуй зажать тот сосуд», а потом слова: «Может, это матка? Надо её удалить?!» Тогда я поняла, что это конец. Хотя, может, это вовсе не матка кровоточила? Я была в реанимации 5 дней. Потеря крови составила 50 процентов. 11 июля меня перевели из реанимации в отделение гинекологии №1 в 10-ю палату. Меня по-человечески зашить не смогли, объясняя это тем, что не могли остановить кровотечение. Даже после удаления матки я продолжала терять кровь. Значит, причиной кровопотери была вовсе не матка? Как сказали позже, у меня произошел разрыв сосудов от сильного напряжения.
«ТЕМПЕРАТУРА 40,6. МЕДСЕСТРА ПРЯЧЕТ ГРАДУСНИК»
30 июля меня заново резали и перешивали. 2 августа мне поставили капельницу с азитромицином, на который у меня была реакция в виде высокой температуры. Меня сначала обложили грелками, а затем льдом, когда градусник показал температуру 40,6. Медсестра выхватила градусник, чтобы моя мама не увидела. Я была на волоске от смерти: стала терять сознание, пульс был свыше 200 ударов минуту. Чтобы моя мама и муж не поднимали шум, меня забрали в операционную. Якобы, причиной тому стал воспалившийся шов. Мне сняли один шов, хотя я говорила, что меня ничего не беспокоит...
Сегодня, 13 августа, мне снова будут накладывать теперь уже два шва, где был один, который мне зря открыли. У меня пострадали все внутренние органы, постоянно беспокоят сердце и тахикардия, хотя никогда не было никаких проблем.
ИНФЕКЦИЯ
Очень прошу вас о помощи! Беременность протекала благополучно. Когда в консультации мне сказали лечь, я соглашалась. Ни разу не было никаких угроз. А сейчас мне говорят про какую-то инфекцию, которой у меня не было. Как могло случиться так, что здоровый, хорошо развивающийся ребёнок умер в руках врачей, которые должны давать ЖИЗНЬ?! Не говорю уже о своем погубленном здоровье в 26 лет. Я стала инвалидом: больше никогда не смогу родить и испытать счастье материнства.
Заира Мадаева.
В эту трагическую ситуацию вынужден был лично вмешаться вице-губернатор В. Карпенко: он приезжал во 2-ю горбольницу. Только после этого, со слов мамы, отношение к дочери поменялось.
Ситуация с Заирой очень напоминает ту, что произошла с Татьяной Чиковской в прошлом году в этом же родильном отделении. Начало родов и начавшиеся схватки с отходом вод врачи проигнорировали. Кололи снотворное, говорили, что ещё не время, тормозили родовой процесс. В итоге и у Заиры, и у Тани новорожденные погибли, а обеим девушкам удалили матки.
Медики говорят, что, дескать, у обеих была инфекция. Да любой человек является носителем различных вирусов... Медики изобрели ноу-хау, палочку-выручалочку, чтобы оправдать себя. Трупы детей были доношенными и без видимых патологий. Ну а то, что они тормозили процесс родов, они поясняют заумными фразами, что это нормальный процесс, что роды могут длиться долго по времени. Они же умнее беременных: сами знают, когда надо рожать...
По существу
Отмечу выступление главврача камчатского онкологического диспансера Натальи Зиганшиной. Судя по фамилии, она из врачебной династии Зиганшиных. Её речь была конструктивной и заставила задуматься. Отметим основные моменты.
тезисы:
- заболеваемость раком будет расти, как растут стрессы и пр. Задача врачей - уменьшить эту заболеваемость путём профилактики и раннего выявления. Обследуйтесь чаще! - нужно при медицинских учреждениях создавать попечительские, общественные советы, но мало желающих среди пациентов входить в эти советы;
- все претензии и проблемы надо решать в правовом поле;
- всё равно в медицине много хороших людей;
- у врачей есть синдром выгорания; - немногие доктора остаются доброжелательными. Это характерно для всего общества;
- уровень культуры населения падает;
- врача трудно и сложно поймать на взятке, и пациенты в этом не помогают;
- по лекарственному обеспечению онкодиспансер выглядит весьма неплохо на фоне других диспансеров России;
- деньги выделяют на медицину немалые, но этих сумм не хватает для проведения профилактики и раннего выявления онкологии;
- в медучрежениях – кадровый голод. Имеется дорогое медоборудование, на котором порой некому работать;
- на взаимных обвинениях мы не решим ничего. Не могут все врачи стать в одночасье хорошими.
ВИДЕОКАМЕРЫ – В РОДДОМА
Дельное предложение поступило от вице-губернатора И. Унтиловой. Она высказала идею установить в родовых палатах видеокамеры и фиксировать момент родов на видео, чтобы в случае конфликтных ситуаций можно было оценить то, как действовали медики.
P.S.
Итак, какие выводы можно сделать после этой встречи?
Женщины, у которых погибли дети, хотят наказать виновных, в основном, через суд. Медики не будут ни за что признавать свои ошибки, понимая, что признание вины влечёт «уголовку» и присуждение немалой денежной выплаты пострадавшим. Проще уговорить эксперта, который нарисует нужный акт экспертизы.
Потерпевшим нужно добиваться независимых экспертиз вне Камчатки, но на это нужны деньги и время. В крае всего два бюро судмедэкспертизы (гражданское и военное). Гражданское входит в систему краевого минздрава.
Всех врачей не пересажаешь, ибо кто нас будет лечить? Прошедшая встреча послужит серьёзным уроком медикам Камчатки. Люди больше не молчат и не намерены помогать врачам скрывать их профессиональные ошибки.