Река Большая: начало истории

 
По территории Камчатского края протекают свыше шести тысяч больших и малых рек.

 
Река Большая, впадающая в Охотское море, — вторая по значимости промысловая река после реки Камчатка. С неё начиналась история освоения полуострова как административной единицы Российской империи.
География
Река Большая образована слиянием двух крупных камчатских рек: Быстрой и Плотниковой. Исток р. Быстрой находится на северо-западных отрогах хребта Ганальские Востряки, где со склонов вулкана Бакенинг, называемого «Камчатской вершиной», берут начало ещё две крупные реки — Камчатка и Авача. Длина реки Большой (с р. Быстрой) — 275 км, общее падение — 1060 м.
Сначала Быстрая течет на юг вдоль Срединного хребта, по Ганальской тундре, а после слияния с р. Плотниковой, образовав уже р. Большую, поворачивает на юго-запад. В верхнем течении на р. Быстрой расположены старинные села Ганалы и Малки. У западного побережья Камчатки р. Большая разливается в обширный лиман и течет вдоль морского побережья на юго-восток, где впадает в Охотское море, образовав в устье огромное озеро Большое. Судоходна от устья до п. Октябрьский.
История
В. Мартыненко в книге «Камчатский берег. Историческая лоция» (1991) пишет: «Крупнейшая река камчатского западного побережья — Большая — известна русским с конца XVII века, со времени знаменитого похода пятидесятника В. Атласова, прошедшего с отрядом в 1697 году по западному берегу полуострова от реки Ичи до реки Нынгучу (Голыгиной). В составленном на рубеже XVII–XVIII веков «Чертеже вновь Камчадальские земли» автор его, сибирский картограф С. Ремезов, основываясь на результатах похода Атласова, нанес реку Большую с поясняющей надписью: «пала в Пенжинское море многими устьями». Пенжинским или Ламским первоначально называлось Охотское море. В 1707 году река Большая отмечается в отчете казака Родиона Преснецова с вариантом искаженного местного названия — Кикша. Топоним Кикша (Кыкша) встречается и на некоторых старорусских чертежах Камчатки и, вероятно, восходит к ительменскому слову «кыг», что означает «река». Происхождение русского названия объяснил позднее С. Крашенинников: «Большою для того называется, что из всех рек, впадающих в Пенжинское море, по ней одной от устья до самой вершины можно ходить батами».
В начале XVIII в. Россия активно осваивала дальневосточные рубежи империи. Русские мореходы проложили морской путь длиной в 603 мили от Охотска до устья р. Большой и в 1703–1704 гг. построили в нескольких десятках километров выше устья зимовье, названное в дальнейшем Большерецким острогом. В те времена река не петляла вдоль побережья, а прямо по течению впадала в Охотское море (рис. 2). Возле устья был большой залив, вытянутый к югу (такие заливы на Камчатке исстари называли «култуками», отсюда, кстати, название оз. Култучного в Петропавловске, оно когда-то было заливом Авачинской губы).
Вход кораблей в устье р. Большой в хорошую погоду и высокие приливы был достаточно безопасным, и зашедшие в залив суда были надежно укрыты от штормов.
Находим у С. Крашенинникова в «Описании земли Камчатки»:
«Чекавина, по-камчатски Шхвачу речка, от устья Большой верстах в двух... Примечания достойна она потому, что в ней морские суда зимуют, чего ради там и казарма для караульных, и кладовые анбары от Камчатской экспедиции построены. Суда заводятся в оную во время прибылой воды, и в убылую воду она так узка, что через перескочить можно, и так мелка, что суда на бока валяются, однако от того не бывает им повреждения для того, что дно её мягко».
Таким образом, в те времена Чекавинская гавань служила не только пристанищем кораблей, но и выполняла функции своеобразного сухого дока.
По некоторым историческим сведениям устье у Чекавки было прорыто искусственно. Геолог по образованию и путешественник по жизни, немецкий ученый Карл фон Дитмар, будучи чиновником особых поручений по горной части при губернаторе Василии Степановиче Завойко, занимался изучением Камчатки.

Карта Дитмара. Реконструкция Семенова.
Вот что он пишет в своей книге «Поездки и пребывание в Камчатке в 1851–1855 гг.»:
«3-го октября (1853 г. — прим. авт.). Говорят, в прежние дорусские времена мешкообразный залив Большой реки, в настоящее время идущий очень далеко на юг, открывался в море именно южным концом, но камчадалы, тогда здесь жившие, вздумали перекопать косу против устья реки, чтобы устроить для проходной рыбы более близкий и более удобный для лова её путь. Это кончилось тем, что во время работ дамбу вдруг прорвало, и много народу погибло в хлынувшей сразу воде. Скоро после этого старый, южный, проток совсем заметало волнами. Через новый, искусственно проделанный значительно более к северу, проток потом, в первое время русского владычества — время процветания Большерецка — в залив заходили на стоянку суда, как в спокойную глубокую гавань. Против устья этого залива в море, на стороне материка, у самого впадения р. Большой в залив (Поворот), возникло небольшое селение Чекавка, где выгружались товары, назначенные в Большерецк. Здесь стояли несколько жилых домов, много магазинов и маяк со слюдяными стеклами для указания судам устья Большой. Чекавка была, собственно, гаванью Большерецка, расположенного верстах в 20 выше, и служила для Камчатки в продолжение многих лет единственным пунктом, при посредстве которого через Охотск полуостров находился в общении с Россией».
Именно из Чекавинской гавани восставшие камчатские ссыльнопоселенцы во главе с польским конфедератом Маурицием Беньевским (Беневским), захватив зимовавший там галиот «Св. Петр», бежали на юг, добравшись в итоге до Китая, а затем и до Франции.
Военно-морской историк А. Сгибнев в труде «Исторический очерк главнейших событий в Камчатке с 1650 по 1856 гг.» пишет:
«30 апреля (1771 г. — прим. авт.) Беньевский со своими сообщниками перебрался на плоты и спустился по р. Быстрой на Чекавку (так называлось место зимовки судов около устья р. Большой, где построены были две избы и амбар для хранения грузов, доставляемых из Охотска — авт.), взяв с собою и всех арестованных им лиц. Завладев на Чекавке судами и амбаром с казенными запасами, он приказал снаряжать к походу судно «Св. Петр» как более надежное».
В заливе против Чекавки отстаивались корабли, пришедшие с Алеутских и Курильских островов и Охотска или следовавшие туда с Камчатки. Спокойная Чекавинская гавань была по существу морским предместьем Большерецкого острога. Но уже в конце 1850-х г.г. протоку, ведущую в море, заметало песком, река стала пробиваться в океан к югу и образовала там новое устье.
Немецкий ученый и путешественник Георг Адольф Эрман, бывший на Камчатке на 24 года ранее К. Дитмара, нанес на свою карту несколько другую конфигурацию устья р. Большой (рис. 3). Названия нанесенных А. Эрманом на карту рек Большая, Быстрая, Утка, Кихчик, Амчигача, Начилова, Гольцовка, Бааню (когда-то она называлась Банная, а ныне — Плотникова) и других сохранились до нашего времени. А вот р. Чекавина в устье Большой с карт исчезла. Смело можно считать, что Чекавинская гавань стала первым морским портом Камчатки.
Устье реки Большой
Вход в устья камчатских рек всегда был для мореходов небезопасным. На так называемых «барах» (ударение на вторую букву «а»), где сталкиваются быстро текущие пресные воды и морские валы, всегда возникают водная толчея, сулои, беспорядочные водовороты, высокие волны, зыбь и непредсказуемых направлений течения. Наши реки могут внезапно резко изменить фарватер, а море намыть песок там, где вчера было глубокое русло.
Обратимся ещё раз к книге В. Мартыненко:
«В русской истории Камчатки с большерецким устьем связано подавляющее количество кораблекрушений и аварийных ситуаций. Первым в этом трагическом ряду стоит бот Второй Камчатской экспедиции «Фортуна». Отправившись в 1737 году по указанию В. Беринга из Охотска для исследования Авачинской губы, судно под командованием подштурмана Е. Родичева разбилось при заходе в устье Большой. В числе спасшихся был студент С. Крашенинников, исследователь Камчатки.
Спустя семь лет судьбу «Фортуны» разделил шлюп «Большерецк», небольшое суденышко, построенное на Камчатке из берёзового леса и называвшееся поэтому «березовкой». Спущенное на воду в 1739 году и приписанное к экспедиции М. Шпанберга, судно в том же году совершило плавание к берегам неведомой Японии, а в 1742 году повторило этот вояж. По возвращении из японского похода «Большерецк» потерпел крушение в устье реки Большой.
В 1748 году подобная трагедия случилась с галиотом «Охотск» под командой штурмана Бахметьева. Стоявший на якоре против большерецкого устья галиот был выброшен осенним штормом на берег и разбит. Большая часть экипажа, в том числе командир, погибла.
В октябре 1753 года несчастье постигло сразу три судна отряда лейтенанта В. Хметевского, шедших из Охотска в Большерецк. Выжидавшие благоприятной ситуации для входа в устье пакетбот «Св. Иоанн», гукор «Св. Петр» и дубель-шлюп «Надежда» были выброшены на берег штормом в различных районах западного побережья. Удалось исправить и спустить на воду лишь один из кораблей — гукор «Св. Петр». Это было то самое судно, что построили из останков одноименного пакетбота В. Беринга выжившие после трагической зимовки моряки. Но спасённому тёзке знаменитого корабля капитан-командора была суждена недолгая жизнь. Два года спустя, совершая плавание из Ямска в Охотск, гукор был отброшен штормом к западному берегу Камчатки и окончательно разбит неподалеку от устья реки Воровской.
За сорок лет, минувшие со времени открытия морского пути из Охотска на Камчатку, усть-большерецкое прибрежье превратилось в настоящее кладбище кораблей. В 1766 году произошла самая крупная катастрофа, обрекшая по сути дела на неудачу крупную морскую экспедицию под командованием П. Креницына и М. Левашова. Экспедиция начала плавание из охотского порта на четырёх кораблях 10 октября 1766 года.
Крушения
Яркое представление об исходе этой экспедиции дают документы тех лет.
«Бригантина «Святая Екатерина». Командир капитан 2-го ранга П. Креницын. Выйдя из Охотска в половине октября вместе с тремя судами, снаряжением для открытий на Восточном океане, они разлучились и все были выброшены на берег в разных местах. «Святая Екатерина», имевшая во всем продолжении пути сильную течь, по приходе к камчатскому берегу, стоя уже против большерецкого устья только на одном оставшемся якоре и двух дреках, со спущенными реями и стеньгами, в ночи на 25 октября была выброшена на берег левым боком у реки Утки, в двух верстах от неё к югу... и разбита. С большим трудом команда перебралась на берег, когда уже сбыла вода, командир — последним.
Гукор «Святой Павел». Командир капитан-лейтенант М. Левашов. По приходе к Большерецку стал в устье реки Большой в ожидании полной воды и в ночи на 25 октября, имея лопнувшими оба каната, «с общего со служителями консилиума» выкинулся на берег у Амшигачевского яра к северу в семи верстах от устья реки Большой.
Бот «Святой Гавриил». Командир – штурман Дудин 1-й. По приходе к Большерецку успел войти в устье реки Большой, но для дальнейшего прохода ожидал полной воды и в ночи на 25 октября был выброшен на берег. Галиот «Святой Павел». Командир – штурман Дудин 2-й. Разлучась с тремя судами, прошёл или был пронесён в Восточный океан первым Курильским проливом и 21 ноября добрался до Авачинской губы, но, встреченный здесь льдом, снова отнесён в море, странствовал целый месяц, потерял бушприт, рею, все паруса и канаты и, уже не имея ни воды, ни дров, пустился прямо к берегу и выскочил на седьмой Курильский остров. В четверть часа судно было совсем разбито. Погибли 30 человек, а спаслись 13, в том числе командир. Ласково принятые жителями несчастные страдальцы зиму провели на острове, питаясь китовым жиром, кореньями и ракушками, а на следующем году переехали в Большерецк».
МАЯК
Ныне единственный в этом районе Большерецкий маяк, представляющий собой высокую белую башню с 5-ю черными полосами, стоит на месте бывшего села Зуйково на левом берегу р. Большой близ её устья (см. рис. 1). О жизни на этом маяке пишет Игорь Мальцев (http://ruspioner.ru/university/m/single/2732).
Немного личного
У меня с рекой Большой и её устьем связано очень много воспоминаний. Например, с июля по конец октября 1972 года я работал на морском буксире «Капитан Загорский» «Камчатрыбфлота». По приказу «Камчатрыбпрома» мы занимались тогда буксировкой плашкоутов с демонтированным оборудованием рыбозавода из расформированного Кихчинского рыбокомбината в пос. Октябрьский. Раз в неделю «Загорский» (осадка 2,5 м) заходил в устье р. Большой с двумя болтающимися сзади на «брагах» тяжело гружёнными 100-тонными плашкоутами. К чести капитана, каких-либо происшествий при входе на бары за три месяца этих «круизов» не было. Выход из реки в море уже с пустыми плашкоутами тоже всегда был той ещё авантюрой.
Запомнились нерпы, черными точками голов заполняющие бары. Видимо, именно там им был гарантирован сытный обед. В 1980-х мне поручили перегнать из п. Октябрьский в Петропавловск танкер «Уфа», который много лет простоял в речке у посёлка на «мёртвых» якорях в качестве перевалочной ёмкости — бункеровщика мазута для котельной посёлка. Когда-то «Уфу» здесь «похоронил» её капитан Радмир Александрович Коренев — известный камчатский писатель.
С трудом оторвав танкер от берега, мы спустили его по течению в устье, где встали на три недели у берега, чтобы дождаться ближайшего двойного (сигизийного) прилива (простые приливы в этом районе небольшие — до метра). Вывод «Уфы» из р. Большой и дальнейшая буксировка судна в Петропавловск, а затем в Таиланд, где его сдали на металлолом («на гвозди», как принято говорить у моряков), стоит отдельного приключенческого рассказа.
Ещё одни воспоминания об устье этой реки связаны с работами по составлению «Информаций об остойчивости» для модернизированных судов типа МРС-80 и МРС-225, принадлежавших колхозу им. Октябрьской революции. Было это зимой 1977 года. Караван малых рыболовных сейнеров был поставлен на якоря в устье Большой ещё осенью, до ледостава. Потом они вмёрзли в лёд. Нам, двум конструкторам Камчатского филиала ЦПКТБ ВРПО «Дальрыба» (было тогда такое мощное проектно-конструкторское бюро в Петропавловске), предстояло провести кренование судов, т. е. записать кривые восстановления их на ровный киль после искусственно созданного крена с помощью специального прибора — инклинографа, а затем на основании полученных синусоид рассчитать поведение судна при различных вариантах его загрузки. Сделать опыт кренования можно было только на спокойной воде, т. е. во время «стопора», когда прилив «отжимает» и останавливает течение реки. Рубились во льду проруби-майны, сачками из них выбирался лед… В общем, та ещё работа, с которой экипажи судов и мы с А. Авдашкиным успешно справились.
Томительное ожидание «стопоров» скрашивалось весёлой рыбалкой на изобилующую там корюшку (блёсны паяли сами из латунных охотничьих гильз) да походами с лопатами и саночками на места «захоронений» рыбных консервов с октябрьского рыбокомбината. В те времена любая «некондиционная» баночка консервов (с вмятиной, царапиной, а порой даже с кривой этикеткой или нечеткой литографией) переводилась в «неликвид». Эти вполне съедобные консервы вывозились на косу ближе к устью Большой и бульдозерами закапывались в песок. Вот ими (камбала в масле или в томатном соусе, натуральные лососевые консервы и др.) да жареной корюшкой питались. Раз в неделю трактор с волокушей привозил хлеб. Особенно запомнилась эта эпопея близким знакомством со знатным рыбаком Камчатки, кавалером многих орденов, знаменитым капитаном МРС-433 и просто хорошим человеком Григорием Самсоновичем Крикорьяном.
Зубатка
В 1980–90-е годы много раз зимой мы с другом ездили из Петропавловска на р. Большую за корюшкой. 200 с лишним километров пути до п. Октябрьский скрашивали записанные на магнитофон в стареньком «москвиче» рассказы популярнейшего тогда Г. Хазанова. В районе Октябрьского водится очень крупная корюшка — зубатка. В удачливые поездки мы привозили домой по несколько сотен этой «огуречной» рыбы. Река Большая поныне является лакомым местом для любителей зимней рыбалки.

Отправить комментарий

  • Адреса страниц и электронной почты автоматически преобразуются в ссылки.
  • Доступны HTML теги: <a> <em> <strong> <cite> <code> <ul> <ol> <li> <dl> <dt> <dd> <img>
  • Строки и параграфы переносятся автоматически.

Подробнее о форматировании