Чужой прах

 
Встретились мы обычно, и как говорится, прилично - в библиотеке. Мой визави – из мидовцев, японист Андрей Кузнецов.

Этот черноволосый вихрастый парень утверждал, что недавно прибыл из государства Японского, вот, колесит по Дальнему Востоку по важному делу. А меня он вычислил через интернет как автора ряда давних статей по его щекотливой теме - кладбища интернированных и военнопленных японцев в России. Из визитной карточки КУЗНЕЦОВА следовало, что он координатор проектов Международного отдела фирмы «Оскар Джапан К., Лтд.»
Поиски
Я, конечно же, информирован, что эта компания вторично выиграла конкурс японского правительства по розыску таких захоронений. Но у меня-то нет желания ворошить негативное прошлое, тем более заниматься такими дорогостоящими полевыми проблемами. Поэтому долго пытаюсь убедить КУЗНЕЦОВА в том, что я в «завязке» с музейными делами и что ему лучше найти официального чиновника по данным проблемам, т. е. того «силовичка» который законно несёт соответствующую отчётную обязанность перед обществом.
Понимаю, что тему эту в СССР выгодно направили так, что она решается на местах только силами энтузиастов, да парой-тройкой местных краеведов. Государство же и сегодня предпочитает оставаться в тени, мотивируя тем, что не имеет на это финансовых средств, а заезжие на Камчатку искатели трофейных богатств своим настырным паломничеством, мягко говоря, достали.
Молчание
Но в данном случае речь не шла о трофейном японском оружии, и даже не об императорском японском фарфоре. Здесь нужна была помощь в сборе информации о чужом прахе. Японцы нашли и вывезли из России десятки тысяч погребальных урн умерших в концлагерях своих соотечественников. А на Камчатке в этом отношении ничего не сделано, никаких попыток. С трудом соглашаюсь, что помочь японцам надо. Всё-таки соседи... Тем более постоянно следуют приглашения их к инвестиционным проектам в нашу страну. А только что мы сами-то об этой печальной истории знаем? Молчат библиотеки. Молчит интернет. Обменявшись материалами и сокровенными мыслями, мы разъехались с японистом Андреем в разные стороны, надеясь, что кое-чего из жизни военнопленных и интернированных японцев на Камчатке мы сумеем довести до сведения хотя бы читателям местных газет.
Их попытались убить
Как введение в данную тему, напомним, что Вторая мировая война на Камчатке началась по-настоящему не с Курильской операции, как принято сейчас считать, а с 10 час. утра 10 августа 1945 г. В это утро экипаж самолёта МБР-2 в составе старшего лейтенанта А. Ларионова, лейтенанта А. Угрюмова и сержанта И. Грачёва (по другим источникам - сержанта Сурнина) из 2-го Отдельного морского авиационного пограничного полка, выбрал своей целью безоружный мирный японский крабозавод, стоявший на якоре у устья реки Кихчик. Это западное побережье Камчатки.
Пароход «Касадо-Мару», бывшая русская госпитальная «Казань», водоизмещением 10800 брт. (брутто-регистровая тонна - единица измерения грузоподъёмности судна), работал под русско-японской юрисдикцией, действующей в регламенте двусторонней Рыболовной конвенции, подписанной государствами 23 января 1928 г. Пароход готовил к вывозу в Японию рыбопродукцию, а заодно и японских рыбаков, работавших по контракту на концессионном участке №75.
Почему летающая лодка старшего лейтенанта Ларионова сбросила бомбы на корабельную палубу именно этого безоружного корабля с японскими рыбаками, до их пор остаётся невыясненным. Ведь до этого над данным судном прошли, не тронув его, 12 профессиональных фронтовых экипажей бомбардировщиков и истребителей из 128-й авиадивизии ВВС Красной армии.
«Касадо-Мару» получил серьезные повреждения и загорелся. Затонул на 12-метровой глубине, превратившись в груду вечного металлолома, о который до сих пор рвут сети рыбаки. Обезумев от страха, рыбаки стали покидать тонущее судно, добираясь вплавь до берега. Так на Камчатке была интернирована первая партия японских рыбаков, состоящая из 371 человека. Матвей Каргин, автор книги «Всегда на высоте», пишет, что «…весь японский экипаж, за исключением двух человек, был спасён».
Победа экипажа МБР-2 над мирным пароходом была признана на официальном уровне и летчикам Ларионову и Угрюмову вручили по ордену «Красная Звезда», а стрелку-радисту досталась медаль «За боевые заслуги». Спасшихся с «Касадо-Мару» рыбаков собрали в единое стадо, объявив об их интернировании, перегнали в Усть-Большерецк, где был создан первый на Камчатке концлагерь для интернированных (не путать с камчатскими лагерями системы ГУЛАГ – прим. В. Ш.).
Днём раньше, т. е. 9 августа 1945 г., пограничники 60-го Камчатского морского пограничного отряда в районе японской концессии № 20, «деликатно» захватили плавучую краболовную паровую базу «Риуко-Мару №2», а у рек Ича и Воровская - ещё 59 различных промысловых судов. В концлагеря попали ещё 405 гражданских рыбаков.
525-й батальон
О деятельности «525 отдельного рабочего батальона» (525 ОРБ) нам известно совсем немного. Знаем, что его концлагеря были построены в Петропавловске и на территории «Военного совхоза №146», - ныне пос. Березняки. Сдаётся мне, что в отличие от ГУЛАГовских лагерей, рабочие батальоны находились в ведении Министерства вооружённых сил (МВС) СССР, и имели номера русских войсковых частей. Камчатский 525-й ОРБ скрывался под названием в/ч 75160.
Кстати, приказом МВД СССР № 00939 от 22 октября 1946 г. о введении «Инструкции по переписки военнопленных японцев с их семьями» на Камчатке категорически запрещалось сообщать сведения о других военнопленных, в т. ч. и об умерших и погибших во время пребывания в лагерях и рабочих батальонах. Запрещалось указание в адресе слов «лагерь и рабочий батальон», подлежали конфискации исходящие письма военнопленных, содержащих сведения об умершем.
Напомним, что ещё осенью 1945 г., бывший камчатский генерал Алексей Романович Гнечко просил Военный совет Дальневосточного военного округа решить вопрос о выделении с 1 апреля 1946 г. для строительных объектов Камчатки 1-2 тыс. японцев, пленённых на Курилах.
Во избежание цинги, НКВД СССР ещё с 21 июня 1945 г. разрешало японцам из камчатского 525-го ОРБ использовать в пищу борщевик, бруснику, шикшу и по собственной инициативе другие, неизвестные русским съедобные коренья. Тем не менее, небольшая смертность военнопленных японцев на Камчатке имела место, но поголовной дистрофии не было.
Директива НКВД СССР №201 от 14.11.1945 г. «О порядке погребения трупов военнопленных японцев» определяла что, «несмотря на национальный обычай у японцев сжигать трупы умерших, следует погребать их «путем предания земле». Захоронение производить не позже, чем через двое суток после смерти. Как увидим ниже, такие инструкции на Камчатке в полном объёме не выполнялись.
Документы
Приведем интересный документ:
«Безномерной акт от 27 ноября 1947 г. Петропавловск. Совершенно секретно. Экземпляр №1. Комиссия в составе: с одной стороны: командир «525 Отдельного рабочего батальона» в/пленных майор Г. Бугаев, старший адъютант батальона капитан Н. Мамыко, командир рабочей роты капитан Васильченко, старший врач батальона капитан медицинской службы Сперанский, с другой стороны: командир «2485 Гаубичного артиллерийского полка» гвардии полковник Тотьмянин, начальник штаба 2485 ГАП майор Файвужинский составили настоящий акт о нижеследующем:
В соответствии с существующим законоположением, органами Советской власти Камчатской области, для расположения лагерных военнопленных и кладбища при нем, было отведена в 1946 г. зона, которую лагерь военнопленных занимал до июля 1947 г. На территории зоны лагеря были похоронены трое военнопленных, кладбище было оборудовано в точном соответствии инструкции МВД, т. е. поставлены памятники умершим, сделаны земляные могильные холмы и зона его была ограждена проволокой».
«...С размещением на территории бывшего лагеря военнопленных в июле 1947 г. 2485 ГАП и при проверке 27 ноября 1947 г. комиссией УМВД по Камчатской области сохранности кладбища военнопленных, последнее оказалось разрушенным, заграждение снято, памятники сломаны и уничтожены.
27 ноября 1947 г. в исполнение директивы Начальника Краевого Управления МВД № 251995 от 10 октября 1947 г. о сохранении кладбищ умерших военнопленных и об ответственности за уничтожение памятников кладбищ, командованием 525 ОРБ произведено в полный порядок кладбище военнопленных, расположенного на территории занимаемой ныне 2485 ГАП. Восстановлены памятники, насыпаны холмы могил, сделана соответствующая надпись на памятниках и зона кладбища ограждена деревянной и проволочной оградой. Кладбище военнопленных передано на полную сохранность командиру 2485 ГАП поскольку, кладбище находится на территории части... Уничтожение кладбища, памятников или повреждение оград влечёт за собой ответственность по Советским законам, как за уничтожение ценностей и памятников».
Акт подписан всеми шестью должностными лицами, скреплен двумя гербовыми печатями с синими чернилами: «525 ОРБ» и «2485 ГАП» (РГВА, 1/п, 05е, д. 658). Интересно, откуда прибыл 2485-й артполк на Камчатку?
Легенда
Из сохранившейся легенды на «Схеме кладбища №1» военнопленных воинской части 75160 (525-ОРБ), составленной 3.09.1948 г., следует, что в могилах №1, 2, 3 захоронены японские ефрейторы Идэ Синдзю (дата смерти 14.03.47 г., погребение 17.03.47 г.), Хасимото Тоодзо (13.5.47 г. – 16.5.47 г.) и Кисияма Енекити (28.7.47 г. – 29.7.47 г.). Написано,что кладбище находится в нормальном состоянии.
Из «Схемы кладбища №2», составленной 3 сентября 1948 г., следует, что в могиле №1 похоронен сожжённый прах ефрейтора Окада Ясудзи – убитого часовым при нарушении проволочного заграждения зоны концлагеря 5.3.1946 г. Погребение состоялось 6.3.1946 г. В могиле №2 захоронен убитый ударом обвалившейся земли 7.7.1948 г. старший унтер-офицер Терада Минору. Погребение состоялось 10.7.1948 г.
Кладбищенские легенды на «схемах» были составлены 10 июня 1949 г. старшим писарем 525 ОРБ ефрейтором Зайцевым. Заверил же составленные легенды начальник 2-го отделения 1-го отдела УИВИ УМВД Хабаровского края лейтенант Панченко.
Где кладбища?
Послевоенное время менялось быстро, быстро менялись и требования к сохранности захоронений военнопленных. Но где эти кладбища?
На этот вопрос несколько проливает свет другой безномерной акт от 15 июля 1950 г., составленный в Петропавловске:
«Совершенно секретно. Я, комендант Управления МВД по Камчатской обл., старший лейтенант Стрельников, начальник штаба 2485 ГАП подполковник Аникиенко, ГНШ-1 2485 ГАП майор А. Шереметьев в соответствии с распоряжением УМВД по Хабаровскому краю за №1/1-946 от 12.06.1950 г., сего числа произвели проверку состояния кладбища №1 военнопленных, умерших в 525 ОРБ МВС в 1947 г. Оказалось следующее: кладбище №1, расположено в 2,5 км северо-восточнее г. Петропавловска, карта 1 50000 45 г., лист № 57-102-В, квадрат 77-78-В на территории войсковой части 63074 (2485 ГАП); кладбище огорожено деревянным забором высотой 1 м и колючей проволокой в три ряда. У каждой могилы опознавательные столбы с надписями на русском языке. Состояние кладбища хорошее».
Аналогичный акт был составлен 10 августа 1950 г. на 58 км Елизовского района:
«Я, комендант управления МВД по Камчатской области ст. л-т Стрельников, начальник Военного совхоза №146 гв. майор Горелик, начальник 1-го отделения Военного совхоза №146 Садыков в соответствии с распоряжением УМВД по Хабаровскому краю за № 1/1-946 от 12.06.50 г. сего числа произвели проверку состояния кладбища №2 военнопленных, умерших в 525 ОРБ МВС в 1946-48 гг.
Установили: кладбище №2 расположено в р-не «Военного совхоза № 146» в 58 км от г. Петропавловска по Елизовскому шоссе; карта издания 1945 г. (1-е) 1:50000 лист № 57-101-а, квадрат (04-39-В); кладбище не огорожено и опознавательных столбов с надписями на русском и японском языках, а также фамилий заключённых не имеется. Необходимый инструктаж о том, как привести кладбище в порядок, дан. Срок исполнения - к 25.08.50 г. О чем и составлен данный акт. Комендант УМВД ст. л-т Стрельников».
Секретные данные
Таким образом, на основании данных актов нам стали известны координаты двух секретных кладбищ Камчатки. Но вот перед нами последний безномерной акт, составленный 30 октября 1952 г. в Петропавловске: «Мы, нижеподписавшиеся, комиссия в составе: капитана Бибик, лейтенанта Речкунова и представителя от Петропавловского горисполкома Совета депутатов трудящихся Яковлева, составили настоящий акт о том, что сего числа нами произведено закрытие кладбища военнопленных японцев бывшего 525 ОРБ, квадрат 77-78-В. При закрытии кладбища его территория была перекопана и сровнена с землей, ограда кладбища и надгробные столбики убраны, надгробные холмики ликвидированы. Список похороненных прилагается».
Акт утвержден ВРИО Начальника Управления МВД по Камчатской области, капитаном внутренней службы П. Лавровым. Неделей раньше, т. е. 24 октября 1952 г. аналогичный акт был составлен по закрытию кладбища в районе «Военного совхоза №146», квадрат 04-39-В. Список военнопленных, похороненных на кладбище, так же прилагается (там же, л. 10)». Всё...
Чем мы можем помочь
К концу 1949 г. учесть множественные захоронения японских военнопленных в таёжных дебрях СССР оказалось попросту некому, а тем более осуществлять за ними надлежащий надзор. С фронтов не вернулось более 20 млн. молодых, работоспособных мужчин. С 24 мая 1949 г. МВД СССР распоряжение №324 «О сдаче кладбищ…» определяло такие захоронения в ведение местных органов власти.
Кое-где началась несанкционированная распашка кладбищ под огороды и колхозные пашни, как это случилось на Камчатке, в Березниках. Посетив предполагаемое кладбищенское место осенью 2001 г. выяснилось, что почва пос. Березняки представляет собой кладбищенскую глину и навозные массы у силосной ямы. Разумеется, не имея информацию даже в виде данного печатного материала, хаотическое копание лопатами и бульдозером тех грунтов, не могло дать положительных результатов. Разрешение проблемы видится, прежде всего, в создании единого информационного банка данных по системе концлагерей военнопленных японцев на полуострове.
Следует уточнить места работы 525 ОРБ, а также перепроверить слухи о захоронениях японских военнопленных у западной окраины бывшего пос. Кихчик и на правом берегу реки Быстрой, у Японского моста. Можно произвести сканирование выявленных кладбищенских территорий методом биорадара.
Сегодня состояние похоронного вопроса военнопленных японцев в российской историографии является болезненным. Он омрачает многие совместные русско-японские деловые контакты, в том числе и культурный обмен. Захоронить солдат надо, невзирая на национальность. Мы же русские люди, христиане.
Владимир Шевцов, Русское географическое общество.