Мы хранили природу Камчатки...

 
Что значат для большинства из нас последние десять-пятнадцать лет жизни? Для многих это просто подёрнутое пеленой печали осознание их невозвратимости. В памяти же сотен охотников-любителей это годы ярких весенних зорь с катящимся над тундрами юго-западной Камчатки гулом канонады охотничьих ружей...
 
Ещё недавно выезд на весеннюю гусиную охоту в Усть-Большерецкий район для многих из них был настоящим праздником. А сейчас эти воспоминания отдают неисбывной грустью. Гусиных стай не стало, редко-редко где над тундрой пролетит парочка птиц, но, как правило, далеко улететь ей не дают. И счастье, что хоть одно чудо природы осталось - прекрасные весенние зори. Прошитые сотнями и сотнями тысяч дробовых зарядов, они выжили. Интересно, много ли сейчас на Камчатке охотников, помнящих юго-западные тундры нашего полуострова 1960-70-х годов? Им про те годы я могу напомнить, а тем, кто моложе - рассказать.
Как это начиналось
Так вот, пятьдесят лет назад авторы всех справочных изданий по птицам мира были уверены: южная граница гнездования гусей-гуменников как бы отрезает полуостров Камчатка от остальной части северо-востока Азии. Считалось, что на полуострове гуси не живут. Но учёные ошибались: на западном побережье Камчатки район их гнездования захватывал бассейн реки Морошечной, на восточном - гуси жили по всему Карагинскому району. Стаи же гусей, летевших гнездиться на Чукотку, либо облетали наш полуостров по магаданскому побережью Охотского моря, либо летели над Камчаткой на сумасшедшей высоте и опускались к земле лишь на подлёте к Параполью.
Для нас с вами не секрет: гуси, как и другие утиные птицы, летом, в период линьки, на две-три недели теряют способность к полёту. Дикие гуси всегда являлись желанным трофеем для охотника, потому их виды очень ранимы и исключительно требовательны к району гнездования, а ещё более - к месту линьки. Места безопасного нахождения на время «потери крыльев» этим птицам были известны искони. И на полуострове не было линников, куда бы охотник мог добраться на лодке.
Западная Камчатка обладала тремя такими важнейшими для сохранения гусиных популяций пунктами: озером Маэнто в междуречье рек Квачина и Утхолок, озером Звездокан и окружающими его водоёмами в среднем течении реки Морошечной и озером Маковецким в Усть-Большерецком районе. Жизнь для гусей (впрочем, как и для многих других животных) северо-востока нашей страны значительно усложнилась с появлением вертолётной и вездеходной техники. Поистине же «чёрный» период для них всё более набирал силу с середины ХХ столетия. Недоедавшие китайцы расстреливали стаи зимующих в их стране гусей и уток из... пушек. Неправедную эстафету на подконтрольных им землях подхватили наши доблестные вояки: на озере Ханка, например, спасшиеся от китайцев гусей «косили» из пулемётов. Решили не отставать и мы, камчатцы. Мне, в то время охотинспектору, не раз пришлось слышать: «Почему наших птиц едят китайцы? Лучше своих гусей мы сами перебьём!».
Михаил Останин, будучи в то время охотоведом Олюторского госпромхоза, сообщал мне, что только через аэропорт Корфа на сказочно славный в 1960-х годах гусиным пролётом Парапол за весну стали вылетать до 400 охотников. И каждый считал ниже собственного достоинства брать с собой менее 700 патронов. В те действительно беспросветные для диких гусей и многих других птиц годы обеспокоенное международное сообщество подготовило, а руководство нашей страны подписало, ряд природоохранных Конвенций. В Японии в законодательном порядке охота на гусей была полностью прекращена в 1970 г. Тогда же один за другим рождались Указы и постановления по охране природы Советского Союза.
Я, возглавлявший в те годы только что созданную службу охотничьего надзора, получил указание по организации сети зоологических заказников Камчатки. И самыми первыми заказывались «гусиные» территории, а сведения о их расположении поступали как от руководителей районов, так и от рядовых охотников. Родившиеся впоследствии зоологические заказники «Река Морошечная», «Утхолок», «Лагуна казарок», «Озеро Харчинское» охватывали заболоченные земли, не представлявшие (я это подчёркиваю!) какой-либо значимости для развития других форм хозяйствования. Таковыми эти угодья остаются и сейчас.
О некоторых заказниках
Совсем кратко о первых «заказанных» территориях Камчатки. Озеро Маэнто окружено квадратными километрами топких болот, куда не заходили ни домашние олени, ни дикие крупные звери. Здесь трудный для себя период «безкрылья» извечно проводили не менее 4 тыс. тундровых гуменников.
Подлинным открытием для нас явился гусиный линник в среднем течении реки Морошечной. Мы застали здесь стаи гусей общим числом более 7 тыс. особей. А совершенно исключительной эта находка явилась потому, что все линяющие здесь гуси принадлежат к редчайшему подвиду - гуменнику Миддендорфа. Ранее считалось, что этих гусей в нашей стране оставалось едва ли более 4 тыс. особей. Сообщение с Камчатки о находке столь значительной стаи вымирающих в стране птиц с восторгом встретили как отечественные, так и зарубежными учёные. В рейтинге охраняемых территорий всей (не только российской) Восточной Азии этот заказник рядом с озером Ханка высшую строчку. А главное - он гарантировал гусю Миддендорфа жизнь!
Следующим, боюсь, действительно для Камчатки последним, сколько-нибудь крупным гусиным линником стало озеро Маковецкое. При первом нашем с ним «вертолётном» знакомстве в собравшихся на линьку стаях находились не менее 4 тыс. гуменников, принадлежавших, как мы посчитали, к тундровому подвиду. При первом же кольцевании здесь птиц мы увидели, что общая численность стаи гусей Миддендорфа России «подросла», как минимум, ещё на две тысячи особей. И опять же этим заслуженно гордилась Камчатка. Надо отметить, что гуси в этих местах только линяли. Незамедлительно в Усть-Большерецком районе был создан заказник «Юго-западный тундровый». А «флаг» над этой важнейшей природоохранной территорией района вместе с нами поднимала Юлия Соколова, руководитель местного лесхоза.
С 1972 года заказники на Камчатке рождались практически ежегодно. На юге Карагинского района была запрещена охота в лагуне Маламваям, где осенью скапливались свыше 5 тыс. краснокнижных черных казарок. Закрыли для охотников прекрасный подарок Природы - Озеро Харчинское, дававшее пристанище десяткам тысяч мигрировавших белолобых гусей. Попутно замечу: в лагуне Маламваям ни у кого не отнимались существовавшие там покосы, на Харчинском озере продолжался промысловый лов карася, на реке Морошечной выпасались домашние северные олени, действовала колхозная рыбалка, зимой во всех заказниках велась промысловая заготовка пушнины.
К чему пришли
На Чукотке, в Магаданской области, на нашем Параполе исчезали последние десятки гуменников и белолобых гусей. Орнитологи и специалисты в области охраны природы нашей страны, зарубежные учёные были всерьёз встревожены состоянием популяций гусиных птиц, зимовавших в Китае. А мы на Камчатке уже во второй половине 1970-х поражались ежегодному росту численности гусей, живущих на реке Морошечной. Поражались сами и, выступая на международных конференциях, удивляли этим своих коллег. Между тем наметились и всё более укреплялись наши контакты с «гусятниками» Японии. Присланными японскими орнитологами цветными пластиковыми метками на трёх названных линниках мы снабдили более тысячи гуменников. Кольцуя их, мы узнали (и это не удивляло), что родившиеся на Морошечной молодые тундровые гуменники линяют на озере Маэнто. Зато позже удивились, всё чаще отлавливая кольцованных нами гусей на озере Маковецком. Это говорило о переполнении более северного линника и возрастании значимости места охраны птиц в Усть-Большерецке. А вскоре уже знали, какие стаи гнездящихся и линяющих на Камчатке птиц, как летят, где вне нашего полуострова останавливаются и где зимуют. Оказалось, что «не повезло» лишь некоторой части гусей, линявших на озере Маэнто и мигрировавших в Китай.
В конце 1970-х годов тундровые гуменники начали осваивать Соболевский район, затем их гнёздование отметили и в Усть-Большерецком районе; позже гнездящаяся стая их закрепилась на реке Ходутке. А самой, наверное, приятной неожиданностью для нас явились находки в предгорьях Соболевского и Тигильского районов гнездящихся гусей Миддендорфа. В 1970-80-е годы на разного уровня научных конференциях заслуги руководителей Камчатки, учёных, охотоведов-инспекторов в сохранении природы отмечали не только наши, но и зарубежные учёные. В Японии же несколько позднее были выпущены медали с изображением гусей на одной стороне и (извините за нескромность) портрета автора этой статьи - на другой. Они и сейчас вручаются в Японии тем, кто старается хоть как-то помочь этим птицам выжить. С 1985 года я в науке. А вдоль западного побережья Камчатки каждую весну летели гуси, которых мы, охотоведы и егеря, выращивали и сохраняли в заказниках. Охота на них разрешалась по строгому лимиту: не более двух птиц за выезд. Но уже наметилось разрушение самой службы госохотнадзора, которую я формировал почти два десятилетия. Однажды, вылетев в заказник «Юго-западный тундровый» на очередное кольцевание гусей, мы увидели, что растительный покров запретной для охоты территории разорван гусеницами железной махины вездехода. Нашли спрятанную в кедровнике лодку-казанку, узнали, кому принадлежит: негодяй бил здесь гусей, в том числе линных. Неоднократно заставали явно с недоброй целью барражирующие над линниками МИ-8.
Начало Перестройки. Светлая полоса в жизни наших камчатских гусей (если бы только их!) кончилась. Мгновенно забыты природоохранные законы. Характерно, что первыми на охоту в заказники устремились не рядовые охотники или так называемые «деклассированные элементы». Они лишь потом бросятся добивать то, что ещё останется. Первыми в заказниках оказались некоторые, правда, немногие, люди из руководящего слоя Камчатки. Я повторяю - некоторые. О налётах милицейско-рыбводовских групп (тогда я их назвал «бандами») на заказник «Харчинское озеро» я в своё время уже писал... Волею бывшего прокурора КАО в непонятные «резервные» территории были обращены бесценные гусиные заказники камчатского севера. Результаты этой акции сказались тотчас. Первым прекратил существование линник на Маэнто. Евгений Лобков, посетивший этот заказник три года назад, видел там лишь единичных (из былых тысяч!) гусей. Убийца птиц, как мне сообщили - бывший «рыбводовец», известен. К уничтожению гусей реки Морошечной, в том числе на озере Звездокан, якобы причастен ещё один негодяй, тоже из бывших «охранников природы». Кстати, надежды вернуться в эту службу он будто бы пока не потерял...
«Охотники-хищники»
Есть на Камчатке и многотысячная армия обычных охотников, которых принято называть «любителями» и «спортсменами». Пусть не обидятся на меня те, кого я не имею права причислять к «охотникам-хищникам». Вот лишь отдельные факты об охотничьих «подвигах». Однажды в Усть-Большерецком районе один из «охотников-спортсменов» похвастался моему знакомому, что за одну только утреннюю зорьку ему «посчастливилось навалять» 17 гусей, улетевших «с дробью в животе» не в счёт.
Другой пример. Лет 6 или 7 назад одна группа «охотников-любителей» высадилась с вертолёта на реке Сопочной. Кое-кто настаивал, чтобы их провезли дальше, но командир МИ-8 заявил, что там - территория заказника. Те дни для мигрирующих гусей выдались крайне тяжёлыми. Снежные пурги прижимали летевших в сторону реки Морошечной гуменников к самой земле, вновь и вновь заставляли их возвращаться назад, то есть налицо было бедственное положение птиц. И этим воспользовался один негодяй, убивший… 47 (сорок семь!) гуменников. Об этом, явно осуждая его, мне рассказал участник той «охоты». Но, то ли из боязни, то ли по другой причине, назвать имя подлеца отказался. Столь же печальные описания гусиных «охот» нам известны по рекам Опала и Ича.
Дикие гуси на Камчатке стали исчезать с поразительной быстротой. Но мы же не можем «останавливаться на достигнутом»! И несколько лет назад, с подачи одного тогдашнего «главного хранителя природы» и по совместительству - вице-губернатора одну из природоохранных организаций возглавила… личность, которой было рекомендовано найти исполнителей для подготовки «обоснований на ликвидацию» трёх заказников. Деньги на это были «положены» очень даже неплохие. Предложены они были камчатскому институту... Ответ от Роберта Моисеева инициаторы акции получили достойный. Мною была подготовлена статья «Кто получит тридцать сребреников?» Я поговорил с тем, кто согласился было «состряпать» документ на закрытие заказника «Хламовитское озеро». И он тогда очень правильно решил отказаться от грязного заработка.
К счастью, вдохновители идеи давно исчезли. К несчастью, сама идея продолжает жить. Теперь кому-то помешал заказник «Юго-западный тундровый». Исчез он как-то тихо, без всяких «обоснований». Исчезли и все имевшиеся по нему документы. Интересно, кому и для чего понадобилась эта предельно заболоченная, непригодная ни под выпас скота, ни под какие бы то ни было посевы, территория? Ответ напрашивается один: кто-то решил приватизировать гусиный линник.
Вопрос к губернатору
Уважаемый Владимир Иванович!
Я вынужден обратиться напрямую к Вам. В своё время бывшие руководители Камчатской области приветствовали создание системы природных заказников. К чему мы пришли сейчас, я кратко рассказал выше. Сейчас, вероятно, о доброй половине когда-то созданных заказниках можно забыть. Но позаботиться о названных мной и об острове Карагинском мы просто обязаны. Потребность края в этом исключительно актуальна, возможности вполне изыскиваемы, достаточно и готовых взяться за эту проблему кадров - молодых биологов-охотоведов. Очень бы хотелось знать Ваше отношение к этому вопросу.
Николай Герасимов, член-корреспондент Российской академии естественных наук, Залуженный эколог России.

Отправить комментарий

  • Адреса страниц и электронной почты автоматически преобразуются в ссылки.
  • Доступны HTML теги: <a> <em> <strong> <cite> <code> <ul> <ol> <li> <dl> <dt> <dd> <img>
  • Строки и параграфы переносятся автоматически.

Подробнее о форматировании