Скоро призыв: все в сапоги!

 
Подводя итоги маленькой кавказкой войны 2008 года, ВВП обратил внимание коллег на катастрофическое положение с танковыми подразделениями южного военного округа...
 
Помимо изношенной материальной части (в бой пошли старые уральские Т-62), за рычагами сидели танкисты-срочники весеннего призыва, имеющие за плечами лишь по 10-20 часов практического вождения. Экипажи сколачивались наспех. В итоге вся дорога от Владикавказа до Алагира была забита вышедшей из строя техникой.
Ошибался тот, кто утверждал, что слаборазвитого, плохо дышащего и почти совсем не видящего сноубордиста - маунтин-байкера путём двух-трех тренировок можно сделать хорошим танкистом. К тому же, новой техники в войсках практически нет, Т-90 стоят на вооружении лишь в трёх бригадах Центрального и Сибирского военных округов.
К такому положению вещей приложила руку и бывшая политическая элита нашей страны. Ведь именно ельциновский генералитет громогласно заявил, что армию необходимо перестраивать, что враг не приедет к нам на танке, но прилетит на самолете, ракете или привезет бомбу в багажнике своего автомобиля. Отчасти это правда…
Вдруг в августе 2008 года кавказский фюрер пришел на землю братского осетинского народа. Пришел на танке. Гусеницы пятнистых монстров давили на улицах спящего Цхинвала детей и женщин, с треском сносили вековые постройки. Где была наша танковая армия? Как выяснилось, она в эпоху псевдодемократии и в угоду дяде Сэму пошла на гвозди. А ведь одной легендарной Третьей танковой армии хватило бы и на грузинского фюрера, и на его коричневых гиен, причем аж до Суэцкого канала, включая окрестности.
Нет у нас танковых армий…
К сожалению, экипаж современного танка - штучный товар. Подготовить качественный человеческий продукт будущей войны крайне сложно. Лихое трио с огромным количеством адреналина в крови, носящееся по полям на Т-80 (как это показывают в фильме «Стритрейсер») и стреляющее с лёту, мягко говоря, не отвечает действительности.
Чтобы было понятно: это всё равно, что взять охотничье ружье и забивать им гвозди, а потом попробовать попасть в дичь. Грамотный подготовленный экипаж (командир, механик, наводчик) бережет свою машину, понимая, что от того, как она будет вести себя в бою, зависят жизни не только экипажа, но и тех, кто бежит сзади…
Хорошо пристрелянный тёплый ствол может на расстоянии 4000 метров попасть в спичечный коробок, за которым будет амбразура неприступного дота, вертолетный ангар, взлетающий самолет, стоящий на приколе атомный подводный ракетный крейсер стратегического назначения. В свою очередь, танк в руках неумёхи - груда металлолома. В них он опасен как для себя, так и для окружающих. Неплохой пример непродуманного применения современного вооружения в ходе контр-террористической операции на Кавказе описан в фильме «Чистилище». Там старенькая РВ-шка (модификация танка Т-80 1985 г. в.), ведомая в бой неплохо подготовленным экипажем, бьёт по верхним этажам оттуда, откуда бить не может. То есть, танк показан в абсолютно идиотской ситуации: ну не может он стрелять по верхним этажам с расстояния двух метров от дома, так как максимальный угол возвышения ствола орудия не превышает 18 градусов. Зато в нормальной позиции с дистанции в метров восемьсот с 3-4 выстрелов - весь мир в труху. Включая больницу, Нагиева, и его героя. На самом же деле, художественная история почти реальна. Того лейтенанта-танкиста в фильме выковыряли из башни и приколотили к кресту. В жизни же, приколотив к кресту, облили соляркой и сожгли. Потом отрезали голову. Это было. В Грозном, в 1996 году, в районе городской больницы…
Вообще-то танкисту хреново погибать: если остался жив, машина стоит на открытом месте в поле или на улице, в общем, ты - мишень. В поле во встречном бою добьет подходящий танк. В городе сожгут гранатометчики. Начнешь рыпаться и прыгать с башни - завалят снайперы, останешься в машине - сгоришь. Вот поэтому у танкистов и берут вместо отпечатков пальцев рук отпечатки пальцев ног. Если не сожрут обгоревшее тело собаки, то в валенках останутся ноги и «будет карточка пылиться не полке средь пожелтевших книг». Невесело. Зато, правда.
Был у меня один знакомец. Он работал на Уссурийском танкоремонтном заводе, 206-ом… Звали его все Михалычем, - в прошлом он был танкистом. Воевал под Харьковом. Весной 43-го попал в танковую армию Ротмистрова... В первом же бою танк подбили. Очнулся оттого, что на лицо ручьем бежит вода. Глаза открыл – небо. Дождь. Ни хрена не слышит, но живой. Рядом лежат разорванные напарники. А башню, к чертям, унесло. Больше никогда в танк не садился, лет двадцать его колотило при виде сгоревших машин. Потом, в конце шестидесятых, пришел на завод и до конца жизни там проработал. Искупал грех…
И жизни танкисту образца 43-го года - два боя, в лучшем случае. В худшем - госпиталь. Либо без рук, либо без ног, и уж точно - обгоревший, с сожженными легкими.
Вот такая вот работа - всегда впереди и спрятаться некуда. А может быть, правы генералы от ВДВ, что надо заканчивать с танковыми армиями? Хорошо, а чем будем воевать? Мы же не США. Они воюют на авианосцах, самолетах и подводных лодках. Это тоже страшно. Но у них океан с двух сторон, и к ним на танках никто не приедет. А к нам? Оглянитесь на соседей по границе.
У всех есть танки, и не по одной тысяче. И ни у кого - авианосцев. И они все нас так нежно любят... Как это было в 1914, 1918 и 1941 годах, и в 1812 тоже. Вот и получается, что прав был император Александр: нет у России друзей, кроме армии и флота. А значит, молодёжь - в войска!