История пьянства на Камчатке (часть 1-я)

 
Названия ресторанов и кафе: «Три поросенка», «Хохотун», «Мавзолей», «Белая лошадь», напитков: «Тунхуа», «Абу-Симбел», «Гавана-клуб», «Плиска», а также «Агдам», «Стрелецкая» и пр. возбудят много воспоминаний у мужской половины старожилов Петропавловска-Камчатского…
 
XVIII – XIX века
Одним из первых упоминает об употреблении на Камчатке спиртного историк Герард Ф.Миллер, профессор Императорской Петербургской Академии наук. На полуострове он никогда не был, но в своей работе «География и устройство Камчатки, на основании различных письменных и устных сообщений, собранных в Якутске в 1737 году» пишет: «…наконец, порох и свинец, а также китайский, черкасский и голландский листовой табак и водка - самые лучшие и ценимые на Камчатке товары».
Ученик Миллера, студент Степан Петрович Крашенинников в историческом труде «Описание земли Камчатки», написанном им во время пребывания на полуострове в 1737-1741 годах, неоднократно упоминает о зелье. Так, в рапорте своим наставникам Гмелину и Миллеру от 9 ноября 1740 года учёный жалуется:
«Сентября 2 дня прислан ко мне плотник для достроения казенного амбара, которого я, как от прежде бывшего сборщика Шергина, так и от Колесова, беспрестанно требовал, но сделать что-либо им за пьянство невозможно было, и они большее старание вино на кабаке пропить имели, нежели что требуется построить».
Однако не только рядовые казаки злоупотребляли спиртным. Полуостров тогда был местом ссылки преступников. А царские чиновники правителями и администраторами на Камчатку часто назначали безнадёжных пропойц, непригодных к строевой службе в центральной России. На далёкой окраине процветало беспробудное пьянство камчатской администрации и гарнизона.
Водка из «пучки»
Казаками, попавшими на службу «в Камчатку», был передан местному населению опыт самогоноварения. Но сахар был дорог, пчёл, а следовательно и мёда, здесь не было... Ушлые служивые перепробовали в качестве сырья для браги множество местных растений и ягод. Лучшие результаты дали ягоды жимолости и голубики (последнюю так и прозвали - «пьяная ягода»), а также «сладкая трава» (Борщевик шерстистый - Heracleum lanatum Michx. Местным населением зовётся «пучкой», - В. С.).
С.Крашенинников пишет о пучке: «Вино из ней гонится следующим образом: сперва делают приголовок, кладут несколько кукол или пластин травы в тёплую воду, заквашивают в небольшом судне жимолостными ягодами, или голубелью (голубикой, - В. С.), и, закрыв и завязав посуду крепко, ставят в тёплое место, и держат по тех пор, пока приголовок шуметь перестанет: ибо оной в то время, когда киснет, толь сильно гремит, что дрожит и самое судно.
Потом затирают брагу таким же образом как приголовок; воды столько кладут, чтоб трава могла токмо смочиться, и вливают в оную приголовок. Брага поспевает обыкновенно в сутки, а знак, что она укисла, тот же, как о приголовке объявлено. Квашеную траву вместе с жижею кладут в котлы и закрывают деревянными крышками, в которые иногда вместо труб вмазываются и ружейные стволья; головка (первач, - В. С.) у раки крепостью подобна водке... Ежели сию раку перегнать, то будет прекрепкая водка...
Но вино употребляют токмо прожиточные люди, а из казны вместо вина рака продаётся, однако оная никакого вина не хуже. Ведро раки обыкновенно выходит из двух пуд, а каждой пуд по 4 рубли и больше покупается». Итак, изготовление ведра самогона из пучки, купленной у заготовщиков, обходилось в 8 руб. при цене казённой водки в то время 20 руб. за ведро. Обилие же борщевика по всей Камчатке делало домашнее винокурение выгодным занятием.
Камчатский галюциноген
Адъюнкт натуральной истории Императорской Петербургской Академии наук Георг Вильгельм Стеллер провел на Камчатке три года. В начале 1740 года он встретился с М. Шпанбергом - вторым помощником Витуса Беринга по Камчатской экспедиции - и добился разрешения ехать на Камчатку. Итогом путешествия стала книга «Описание земли Камчатки», в которой он также пишет про самогон из борщевика:
«…пытаясь гнать водку из различных ягодных растений и даже из гнилой рыбы, добрались до этой травы и заметили, что при гонке она даёт очень сильную и быструю ферментацию и легко опьяняет, и начали приготовлять из неё водку в котлах с деревянными крышками и приделанными к ним длинными трубками. Этот напиток, к великой радости казаков, сразу оказался настолько удачным, что уже после первой дистилляции дал настоящую водку - раку, которую до сих пор пьют в таком виде. Немногие дистиллируют её вторично, отчего она приобретает такую крепость, что её едва можно пить. Первым изобретателем указанного приема был енисейский казак Черный. Эта водка обладает, между прочим, такими особенностями: она весьма нежна, содержит в себе много кислоты и, следовательно, чрезвычайно вредна для здоровья, очень сгущает кровь, сильно на неё действует и придает ей чёрный цвет; водкою этой можно пользоваться для травления железа и гравирования на нём. Пьющие эту водку очень быстро хмелеют и, придя в состояние опьянения, становятся безумными и буйными; лица их при этом синеют, тот же, кто выпьет её хотя бы немного чашек, мучается затем всю ночь самыми странными и несуразными фантазиями и сновидениями…»
Пропивались до нитки...
В главе «О коммерции на Камчатке, о вывозимых и ввозимых товарах и других предметах, которые остаются без применения и с пользою могут быть введены в коммерцию» Стеллер рассуждает:
«Что касается поступлений от продажи водки, то… при цене в 20 рублей за ведро частные лица прямо обворовывают казну, торгуя водкой либо тайно, либо, если им предоставлена к тому возможность, открыто в ларях рядом с церковью, непомерно от этого обогащаясь, вконец разоряя и без того склонное к пьянству население.
Каждый житель мог бы подвергнуться обложению известным количеством пушнины, а ему взамен того могло бы быть предоставлено право свободного винокурения. Я полагаю, что это значительно понизило бы склонность населения к пьянству, да и казне дало бы заметную прибыль, особенно если распространить предлагаемое мероприятие и на тех ительменов, которые добровольно согласились бы на это».
«Культурные» казаки
В главе «О жизненном укладе, пище, напитках, столовой посуде, способах и привычках ительменов принимать пищу» Стеллер пишет об аборигенах полуострова: «Многие ительмены очень любят водку, напиваясь ею до бесчувствия во время своего пребывания в русских острогах и в значительной мере от этого разоряясь. Другие же безо всякого удовольствия только для того изрядно напиваются, чтобы походить на казаков; они полагают, что такое опьянение - признак культурности последних. В состоянии же опьянения они очень стараются не упустить без подражания ничего из того, что они когда-либо замечали у пьяных казаков; при этом они навещают всех, даже лиц, которых обязаны уважать, чрезвычайно смешно хвастаясь, заявляя: «Я пьян, не сердись… я русскую натуру приобрел… я ведь русский…» - и изрекая разные тому подобные глупости».
Выпил на 68 тыс. руб.
Во второй половине XVIII века положение практически не изменилось. Историк А.С.Сбигнев в труде «Исторический очерк главнейших событий в Камчатке. 1650-1855» отмечал:
«Казенным имуществом и казенными суммами Извеков (капитан-лейтенант И.С.Извеков в 1763 г. был назначен командиром Камчатки, был первым камчатским правителем, назначенным Высочайшим приказом и независимым от охотского командира, - В. С.) распоряжался как своею собственностью. Водки, провианта и других казенных припасов он употребил для своего дома в течение 5-ти лет на 68 259 руб. 84 коп. Из казенных сумм производил купцам заимообразные выдачи без всяких залогов, как, например, купцу Попову выдал 3 000 р., не требуя с него никакого обеспечения.
В то же время секретарь Извекова Портнягин взятками успел составить себе состояние и с разрешения Извекова выпил казенного вина на 572 р. 71 коп. Буйство Извекова было так велико, что даже Портнягин, несмотря на близкие свои отношения к Извекову, никогда не решался ходить к нему с докладом о делах Большерецкой канцелярии без заряженного пистолета и сабли, боясь его самоуправства». Получается, что секретарь Извекова выпил за казенный счет почти 300 литров спиртного...
Борьба с пьянством
Одним из первых правителей Камчатки, пытавшихся бороться с пьянством, был губернатор Камчатки в 1850-1855 годах Василий Степанович Завойко. Степан Васильевич, сын губернатора, вспоминает:
«Отец мой, приехав в Петропавловск, заметил, что некоторые из служащих злоупотребляют водкой, отчего плохо занимаются и буйствуют. Как ни уговаривал отец этих лиц, а пьяных из служащих пробовал сажать на гауптвахту - ничего не помогало. Тогда отец пригласил к себе Чеза (местного торговца, - В. С.) и уговорил его не продавать ни за какие деньги водки таким-то лицам.
В Петропавловске знали всех без исключения в лицо, по имени и отчеству, а из казенного магазина отпускали не иначе, как по запискам отца. Любителям выпить отец разрешал отпускать в день не больше рюмки водки. Хотя этим распоряжением отец и превысил свою власть, но зато совсем прекратил пьянство».
XX век
В начале XX века на Камчатку прибыл Антон Петрович Сильницкий, ставший в 1903-1904 годах главой административной власти на полуострове - начальником Петропавловского уезда. Он прославился не только успешной организацией обороны Камчатки от японской интервенции в Русско-Японскую войну 1904-1905 годов, но и рьяной борьбой со злоупотреблениями, казнокрадством и пьянством чиновничьего аппарата. Будучи прогрессивным и честным человеком, он, к сожалению, не имел достаточного административного опыта, плохо учитывал реальную обстановку, что и принесло ему немало неприятностей.
Признали сумасшедшим
Сильницкий запретил свободную продажу спирта и скупку пушнины торговцами до окончательного сбора ясака. Крутые меры, предпринятые правителем, привели к тому, что чиновники, купцы и промышленники сфабриковали заключение о его сумасшествии и он был снят с должности. Позднее Сильницкий был освидетельствован в Иркутске и признан здоровым.
Эмблема петропавловской жизни
Несколько лет спустя М. С. Латернер в труде «Гидрографическая экспедиция 1906-1908 гг. на «Шилке»» писал про Петропавловск: «На улицах и пустырях города бросается в глаза масса битого бутылочного стекла и жестянок от консервов, точно нет других отбросов или те аккуратно прячутся, а эти нарочно оставляются у всех на виду, как эмблема местной жизни. А что жизнь здесь хмельная, то об этом свидетельствует и масса питейных заведений «распивочно и на вынос», и продажа во всех лавках водочных изделий. Единственная японская лавка, и та, кроме готового платья и разной мелочи, торгует и скверным японским пивом».
Полное отсутствие у большинства жителей каких-либо интересов, кроме традиционных «вецерок» с танцами и алкоголем, породило среди населения не только Петропавловска, но и окрестных деревень - Сероглазки, Паратунки, Авачи - ужасную лень и поголовное пьянство.

Отправить комментарий

  • Адреса страниц и электронной почты автоматически преобразуются в ссылки.
  • Доступны HTML теги: <a> <em> <strong> <cite> <code> <ul> <ol> <li> <dl> <dt> <dd> <img>
  • Строки и параграфы переносятся автоматически.

Подробнее о форматировании

CAPTCHA на основе изображений
Введите символы, которые показаны на картинке.