Принудительный привод по-олюторски?

 
Отклики
С временно исполняющей обязанности директора Олюторского филиала «Коряктеплоэнерго» Ниной Черепановой наши читатели познакомились в публикациях «Коряктеплоэнерго»: последний приморский спрут?» («КВ» от 13 июля 2011 года) и «Нина Черепанова: «Остановите прокурора! («КВ» от 27 июля 2011 года).
 
Судя по многочисленным телефонным звонкам, читатели положительно оценили стойкий характер женщины, умение держать удар и не сдаваться даже в самых тяжёлых обстоятельствах. «Уже то, что Нина Витальевна обратилась в газету, - пишет одна из читательниц, - говорит о её смелости!»
«Нина Витальевна, на мой взгляд, прямой, честный и не из робкого десятка человек, - выразил своё мнение читатель из Паратунки, - если она всё же нашла в себе силы и мужество рассказать журналистам не только о стиле управления одного из гендиректоров «Коряктеплоэнерго», который не торопился добросовестно выполнять обязательства перед своими работниками, но и вверг Черепанову в неприятные взаимоотношения с прокуратурой Олюторского района».
По единодушному мнению наших читателей у них остался неприятный осадок от грамотности, методов и способов работы олюторских служителей Закона. Как выразился один из читателей «КВ», «в наших правоохранительных органах реформами не пахнет. Если даже прокурор допускает ошибки в своей работе и при этом не считает нужным извиниться перед тем, на кого необоснованно засылал постановления о привлечении к административной ответственности, то о чём можно говорить?»
Большинство людей, позвонивших из Тиличик, также допускают, что ненадлежащее поведение со стороны отдельных работников олюторской правоохранительной системы вполне могло иметь место. «Олюторский район - глубинка, до которой ещё долго не дойдут реформы, касающиеся людей в погонах, поэтому не приходится переоценивать переаттестацию в местной милиции. Даже если она и прошла, то это вряд ли изменило основы деятельности олюторской полиции. По крайней мере, в Тиличиках о переаттестации сотрудников милиции, пожелавших стать полицейскими, местное население толком ничего не знает», - сообщил автору статьи один из жителей Тиличик.
Как утверждает сама Нина Черепанова, она и раньше в силу специфической культуры и методов работы отдельных сотрудников правоохранительных органов района никогда не испытывала большой радости от общения с ними. А уж теперь, когда за последние несколько месяцев с ней произошло столько неприятных событий, в которых, к сожалению, приходилось принимать участие работникам олюторской милиции и межрайонного следственного отдела, она подавно не питает иллюзий по поводу их обаяния.
Версию того, как с ней обошлись в олюторской милиции, и что при этом ей пришлось испытать, Нина Черепанова изложила журналистам в очередной визит в редакцию «КВ».
Повестка
Корр.: - Нина Витальевна, что предшествовало событиям, произошедшим с вами 11 мая в здании олюторской милиции?
Н.Черепанова: - 9 мая с.г. ко мне домой пришел сотрудник олюторской милиции и пытался вручить повестку для явки 11 мая к 13 час. к исполняющему обязанности начальника Олюторского следственного отдела Семенкову. Повестку я не приняла, поскольку, как мне показалось, то, что хотел мне передать под роспись милиционер, повесткой можно было назвать с большой натяжкой. Это больше походило на обвинительное заключение, а с подобными документами, насколько я знаю, таким способом не знакомят. Поэтому я ответила человеку в форме, что на ходу ничего подписывать не буду, но к Семенкову в назначенное время обязательно приду. В это время у меня дома находился сотрудник ОАО «Коряктеплоэнерго» Сергей Ткаченко, который тоже посмотрел на мнимую повестку и сказал милиционеру, что к Семенкову мы придем вместе.
Неожиданный звонок
Корр.: - что произошло через день?
Н.Черепанова: - Утром 11 мая мне на мобильный неожиданно позвонил и.о. начальника Олюторского отдела милиции Виктор Цветков: «Нина Витальевна, ты знаешь, было бы неплохо нам с тобой встретиться». Я спросила: «По повестке?» на что услышала ответ: «Да нет. Ты прибеги к 12 часам на 5 минут. Мы поговорим по заявлению исполняющего обязанности главы Олюторского района Свириденко по поводу бензина». Я дала согласие, и на этом разговор завершился. К 12 часам я со своей 4-летней дочерью и Сергеем Ткаченко отправились к Цветкову. Когда мы подошли к к отделу милиции и следственному отделу (оба здания находятся в 100 м друг от друга), моя дочь Алина расплакалась, и её пришлось оставить на улице с Сергеем. Я же, ничего не подозревая, направилась к Цветкову. В дежурной части отдела милиции меня даже не остановили, будто ожидали мой приход, и сказали, чтобы я поднялась на второй этаж и прошла в кабинет и.о. начальника милиции, что я и сделала.
Бензин, как повод заманить в кабинет?
Корр.: - Кого вы обнаружили в кабинете Цветкова? О чём шёл разговор?
Н.Черепанова: - В кабинете находились Цветков, заместитель главы Олюторского района Димуров и Свириденко. Шёл разговор по поводу бензина. Один из вопросов Цветкова был обращен ко мне: мол, почему я не хочу добровольно отдать бензин администрации района? На что я ответила: «Как я могу отдать кому-то то, что мне никто не передавал, тем более, что сегодня нет проблем узнать, приходил ли на самом деле бензин, предназначенный районной администрации, или нет? В общем, решались обычные хозяйственные вопросы.
Корр.: - Вам не показался разговор о бензине лишь поводом к тому, чтобы вы пришли в кабинет к Цветкову, тем более, что меньше, чем через час, вы должны были явиться к Семенкову?
Н.Черепанова: - Нет, тогда я не придала разговору о бензине особого значения, считая этот вызов случайным стечением обстоятельств. Я обратила внимание, что, пока мы оставались в кабинете с Димуровым и Свириденко, обсуждая проблемы, Цветков дважды куда-то выходил, ссылаясь на дела. Несколько раз я пыталась объяснить Цветкову, что мне пора уходить, что меня ждут в следственном отделе, но он как будто меня не слышал. Несколько раз давал о себе знать и С.Ткаченко, который беспокоился и по сотовому телефону напоминал, что мы опаздываем к Семенкову.
«А вы, Нина Витальевна, на минутку задержитесь!»
Корр.: - Как в это время вел себя Цветков?
Н.Черепанова: - У меня создалось ощущение, что Виктор Федорович отвлеченными разговорами намеренно тянул время. Вот только я не могла понять, для чего. Потом он всё же посмотрел на часы и сказал, что Свириденко и Димуров могут быть свободны. Мне он сказал: «А вы, Нина Витальевна, на минутку задержитесь!» Как только он эти слова произнес, мне стало как-то не по себе. Цветков поднял трубку телефона и, ничего не сказав, положил её обратно на телефонный аппарат. При этом его лицо неожиданно изменилось, приобрело жёсткое выражение. В ту же секунду в кабинет к нему тихонько вошли и остановились у двери сотрудники милиции Кушнарев и Зубенко. Они смотрели куда-то в сторону и молчали. Входил ли кто-то ещё в кабинет к Цветкову, я не помню...
Такое происходит не каждый день...
Корр.: - Вы уже понимали, что происходит?
- Подсознательно я понимала, что сейчас должно что-то произойти. Ситуация в этот момент казалась, конечно, жуткой. Чтобы как-то разрядить гнетущую обстановку, я спросила у Цветкова: «Виктор Федорович, эти люди зашли сюда не просто так. Что происходит?» Цветков, ничего не отвечая мне, вдруг резко дает команду одному из милиционеров: «Зачитывай!» И тот начал зачитывать текст с листа бумаги: «Постановление о привлечении в качестве обвиняемой Черепановой Н.В. по ст. 319 УК РФ об оскорблении представителя власти - участкового Кононенко...».
Корр.: - Вероятно, речь шла о том участковом, о котором вы рассказывали в предыдущей статье, когда он махал листками бумаги перед вашим лицом в кабинете отдела кадров Олюторского филиала «Коряктеплоэнерго»?
Н.Черепанова: - Да, речь идёт об этом. Я понимала, что никакого оскорбления на самом деле не было, и привлекать меня к ответственности не за что. Если это дело дошло бы до суда, то оно, как мне представлялось, должно было лопнуть, словно мыльный пузырь. Очная ставка и следственный эксперимент это подтвердили бы, а от абсурдных обвинений ничего не осталось. Поэтому страх начал постепенно уходить...
Вероломство начальника?
Корр.: - Вы помните, что Цветков произнес после этого?
Н.Черепанова: - Конечно, помню! Металлическим голосом он приказал одному из сотрудников, все еще стоявших у дверей кабинета: «Теперь записывай, что Черепанова отказалась добровольно следовать на допрос к Семенкову, и мы применяем к ней принудительный привод». Парень в милицейской форме сначала замешкался, потому что я тут же заявила, что не отказываюсь добровольно явиться к Семенкову, что в этот момент, когда здесь разыгрывают непонятно что, я должна уже быть в следственном отделе. Но Цветков на него прикрикнул: «Я сказал пиши!» И тот начал что-то записывать.
Корр.: - Неужели вы с самого начала не почувствовали подвоха?
Н.Черепанова: - Я все могла предположить, но только не это. Честно говоря, я даже не поверила своим ушам. До этого ЦВЕТКОВ ни одного вопроса не задал мне по поводу того, намерена ли я пройти к Семенкову, который находился от отдела милиции в 100 м. Цветков сам меня задерживал в своём кабинете вплоть до 13 час., хотя прекрасно знал, что к этому времени мне надо быть у Семенкова. Зачем было разыгрывать весь этот спектакль?
Корр.: - Вам все-таки зачитали постановление об исполнении в отношении вас принудительного привода или нет? Это важно!»
Н.Черепанова: - Никто мне этого постановления не зачитывал. Во всяком случае, я такого не помню. Иначе зачем Цветков заставлял бы милиционера писать под диктовку, будто я отказываюсь идти к Семенкову?
Корр.: - Дело, как я понимаю, не закончилось тем, что милиционер сделал запись на бумаге о вашем отказе явиться к Семенкову?
Н.Черепанова: - Конечно, нет! Да и как оно могло закончиться, если сценарий этих событий, как я предполагаю, Семенковым и Цветковым готовился заранее, чтобы сломить меня морально. Тогда я и представить не могла, что это - всего лишь прелюдия к более омерзительным событиям.
Заломили руку...
Корр.: - Что происходило дальше?
Н.Черепанова: - Цветков был одет в форменную куртку. Он прошел за мою спину, а затем подскочил ко мне и неожиданно заломил мою левую руку так, что я вместе со стулом упала на грязный пол. Хочу ещё раз подчеркнуть, что в тот злополучный день я надела новое платье и новые сапожки на высокой шпильке. Я ведь не предполагала оказаться на полу милицейского кабинета! Перед тем, как Цветков оказался у меня за спиной, я поняла, что может сейчас произойти, и успела набрать номер телефона Ткаченко. Падая на пол, я прокричала ему, чтобы он бежал в кабинет начальника милиции, что меня бьют! Правда, я не знала, слышит ли он меня. Как потом выяснилось, он меня услышал. Когда с заломленной рукой я оказалась на полу, никто не попытался меня поднять. Я ещё слышала как кричал Цветков, потому что милиционеры, судя по его нервным выкрикам, робко себя вели.
«Виктор Федорович, 
ты был мне другом...»
Корр.: - Может,
после этого вас оставили
в покое?
Н.Черепанова: - Ничего подобного! Действо только разворачивалось. Цветков что-то кричал милиционерам и командовал. Подняться я не могла: во-первых, потому что ныло предплечье, во-вторых, мешало длинное платье. А потом у меня в глазах всё потемнело. Меня куда-то волокли, потому что я то и дело ударялась головой то ли об порог, то ли об косяк двери. Ещё я слышала, что был звонок на мой сотовый, который у меня пытались вырвать из рук. Но в это время телефон принял входящий звонок, потому что технический директор «Коряктеплоэнерго» Сутулов мне позже сказал, что он мне звонил и слышал мужские крики и какой-то шум. Ещё я помню, что с левой стороны меня пинали ногой. Потом, когда меня, словно неодушевленный предмет, бросили на площадке второго этажа перед спуском на каменные ступеньки, ко мне наклонился багровый, как рак, ЦВЕТКОВ. Он пыхтел и заглядывал мне в лицо. Я же подняла глаза и спросила: «Как ты можешь, ведь ты мой друг!» На что он чуть ли не загробным голосом ответил, что выполняет приказ.
Корр.: - Нина, Витальевна, Цветков действительно
был вам другом?
Н.Черепанова: - Вы не ослышались. Мы действительно частенько вместе пили чай, и он был ко мне неравнодушен. А год назад я его спасла. В милиции случилась недостача бензина. Чтобы Цветкова не выгнали с работы, руководство «Коряктеплоэнерго» разрешило мне безвозмездно передать милиции 5 тонн бензина. Я полагала, что Виктор Федорович, скажем так, мой хороший приятель. Я даже бесплатно сделала ремонт и отопление в здании милиции.
Меня роняли
и таскали
по грязному полу...
Корр.: - Описываемые вами события в кабинете Цветкова происходили днем. В здании милиции полно народу. Неужели никто не остановил тех, кто вас тащил?
Н.Черепанова: - О чем вы говорите! Это происходило в стенах олюторской милиции, кто кого там сможет защищать? Я уже не помню, как меня волокли со второго этажа на первый по двум пролетам с каменными ступеньками. Помню только, что меня бросили внизу перед выходом из милиции. Я попыталась сесть, у меня было задрано платье. Когда я его опустила, какой-то парень подошел ко мне и спросил: «Нина, ты чего позоришься, чего валяешься здесь?»
Корр.: - Он помог вам подняться?
Н.Черепанова: - Мне протянули руку и попытались помочь подняться, но опять подбежали милиционеры, опрокинули навзничь. Дальше ничего не помню. Очнулась уже на металлическом полу в большой милицейской машине. По обе стороны от меня на стульчиках сидели два милиционера. Я протянула им руку и попросила помочь подняться. Они засуетились и посадили меня на стульчик. Машина тронулась и через несколько минут остановилась. Я предположила что, скорее всего, у входа в следственный отдел. Когда двери милицейской машины со скрежетом открылись, меня подхватили под руки и, можно сказать, занесли на второй этаж Олюторского межследственного отдела к кабинету Семенкова.
«Как себя чувствуете,
Нина Витальевна?»
Корр.: - Семенков
в это время находился
в кабинете?
Н.Черепанова: - Да. Когда один из милиционеров доложил о принудительном приводе, Семенков, удовлетворенно потирая руки, сказал: «Я так и предполагал, что будет принудительный привод!» По всему было видно, что он остался доволен произошедшим. А потом, повернувшись ко мне, изрек: «Ну что, Нина Витальевна, как себя чувствуете?» Чувствовала я себя отвратительно. Мне было плохо, а ещё через минуту по моему лицу побежали мурашки, стали неметь губы, отниматься обе руки, начались признаки удушья. Вошедшая через некоторое время в кабинет моя сестра Лена спросила у Семенкова: «Что вы творите?!» Она видела, как меня выволакивали из здания районной милиции, видела мои остекленевшие глаза, бежала за милицейской машиной, думая, что я умерла, вызвала «скорую помощь».
«Нина,
что с тобой сделали?
Ты вся синяя!»
Корр.: - Что происходило в кабинете у Семенкова?
Н.Черепанова: - Когда в кабинет к Семенкову вошла врач «скорой помощи», он поначалу говорил, что я симулянтка, потом настаивал, чтобы врач меня осматривал в его присутствии. В конечном счете он уступил требованию врача и вышел из кабинета. Увидев меня раздетой, сестра всплеснула руками и спросила у меня: «Нина, что с тобой делали? Ты вся синяя!» Но разговаривать я уже не могла. Врач пощупала пульс, измерила давление и, сделав какие-то уколы, уехала. Когда Семенков снова появился в кабинете, сестра спросила его, что со мной делали, почему порвана одежда, а всё тело синее? Но Семенков сидел за компьютером и ничего не отвечал.
Корр.: - Неужели после всего этого с вами хотели провести следственные действия?
Н.Черепанова: - В том-то и дело. У меня снова начался приступ удушья, и Лена стала настаивать на вызове врача. Кстати, приехавшая в первый раз врач станции «скорой помощи» сразу предложила увезти меня в больницу, но Семенков запретил. Пока мы сидели у него в кабинете, ожидая врача, моё состояние опять ухудшилось. Минут через 40 появилась врач, опять осмотрела меня и сказала, что нужно выпить лекарство, сделать укол, мне нужен сон. Семенкову она написала справку, согласно которой со мной нельзя было проводить следственные мероприятия. После этого я в сопровождении сестры ушла домой. Семенков заявил мне, что, если я на следующий день не появлюсь в 12 часов, то всё повторится, и ко мне опять будет применен принудительный привод.
Зам. прокурора отказал в судмедэкспертизе
Корр.: - На этом ваши мучения закончились?
Н.Черепанова: - Мучения закончились, но последствия остались. Лишь спустя несколько часов мне стало немного лучше, хотя слабость не покидала меня, я все же отправилась с сестрой в прокуратуру и рассказала, что со мной произошло. Зам. прокурора Шостак предложил мне написать по этому поводу заявление. Когда я попросила прокурора дать направление на судебно-медицинскую экспертизу, он мне отказал, сославшись на то, что прокуратура этим не занимается. Тогда мы с сестрой отправились на станцию «скорой помощи», где меня осмотрели и зафиксировали побои. При этом мне предложили через 3 дня прийти ещё раз, потому что многие гематомы проявляются только через трое суток. Я снова вернулась в прокуратуру с просьбой дать мне направление на судмедэкспертизу, и Шостак снова мне отказал. Кстати, там я увидела и Цветкова. Вероятно, обсуждался мой принудительный привод. Тогда я сама позвонила судмедэксперту Ливинчуку, попросила осмотреть меня и дать судмедзаключение, на что тоже получила отказ, поскольку со слов судмедэксперта он не имеет права этим заниматься без разрешения милиции. Мне было отказано и в платной экспертизе. Круг замкнулся. Я поняла, что милиция, прокуратура, следственный отдел и судмедэксперт между собой связаны.
Следственные действия
Корр.: - На следующий день вы все же отправились
к Семенкову?
Н.Черепанова: - Да, в 12 часов вместе с сестрой я была у Семенкова. Написала ему заявление о произошедших событиях, попросила дать направление к судмедэксперту на медосвидетельствование. Надо сказать, что от Семенкова до настоящего времени я не получила ответа на своё заявление.
Корр.: - Ну а следственные действия Семенков с вами все-таки провёл?
Н.Черепанова: - Когда мы остались с Семенковым в кабинете одни, он предъявил мне обвинение по двум статьям: 319 УК РФ и 330 УК РФ. Я, конечно, с обвинениями не согласилась. К примеру, утверждалось, что я не выплатила зарплату работнику Олюторского филиала «Коряктеплоэнерго» Сливному, потому что тот, якобы, похитил у филиала топливо и бензин. На этом основании я ему будто бы мстила.
Корр.: - А на самом деле как было?
Н.Черепанова: - Должна заявить, что Сливный никогда у нас ничего не воровал, иначе я обратилась бы в милицию. Когда я поняла, что все, что мне предъявили, является полнейшим абсурдом, заявила Семенкову, что под высосанными из пальца фактами подписываться не буду и готова на этот счёт подписать протокол. Тут же я применила ст. 51 Конституции - не свидетельствовать против себя.
«Правда, я веду себя хорошо?»
Корр.: - Как Семенков вел себя во время следственных действий?
Н.Черепанова: - После недавних событий Семенков вел себя подчеркнуто вежливо. Он даже подходил к моей сестре и спрашивал что-то вроде: «Елена Витальевна, правда, я веду себя хорошо, правда, я никого не оскорбляю? Скажите, я же себя достойно веду?» Это может подтвердить моя сестра.
Последствия
от полученных травм
Корр.: - Я знаю, что после всего, что произошло, вы длительное время находились на больничном, потом лечились
в неврологическом отделении краевой больницы. Это так?
Н.Черепанова: - Да, действительно, последствия того, что со мной произошло в олюторской милиции, для меня не прошли даром. Я на самом деле серьезно лечилась. Спасибо врачам, поставившим меня на ноги. Но время от времени я продолжаю испытывать удушье, боли в голове, ощущаю симптомы других болезней, которые появились именно после того, когда ко мне применили нечеловеческие способы принудительного привода. На это интервью я пошла сознательно, чтобы другие узнали, что могут с ними сделать люди, облечённые властью.
«Оснований
для возбуждения уголовного
дела нет»
Корр: - Нина Витальевна, редакция располагает интересным документом, вышедшим,
как я понимаю, из недр следственного управления следственного комитета РФ по Камчатскому краю. Суть его в том, что следователь по особо важным делам отдела по расследованию особо важных дел следственного управления капитан юстиции В. Ушакевич провел проверку по вашему сообщению о незаконных действиях сотрудников ОМ № 16 МОВД «Корякский», а также заместителя Олюторского межрайонного следственного отдела
СУ СК России
по Камчатскому краю
Д. Семенкова.
По мнению Ушакевича, оснований для возбуждения уголовного дела не имеется. Более того,
в связи с отсутствием в действиях В.Цветкова, А.Кушнарева, А.Зубенко и Д.Семенкова состава преступления 16 июня с.г. вынесено постановление
об отказе в возбуждении уголовного дела...
Н.Черепанова: - На иное я и не рассчитывала. Я не думаю, что Ушакевич специально по моему делу ездил в Тиличики. Скорее всего, он ограничился письменными объяснениями всех фигурантов этого дела, что может свидетельствовать о формальном подходе к рассмотрению моего заявления. Ушакевич со мной не встречался, соответственно, в детали произошедшего не вникал. Многое осталось за полями вынесенного постановления.
Мы еще вернемся к разговору...
Корр.: - Ну что же, Нина Витальевна, пока мы вас слушали, находились
в некотором оцепенении. Такое не каждый день услышишь. Нам
не верится, что эта история правдоподобна: живём мы не в лихие 90-е. Если всё, что вы нам рассказали, имело место быть, то это, конечно, жутко. Думаю,
в ближайшее время мы
с вами обязательно встретимся, и вы выскажете своё суждение
о памятном постановлении об отказе в возбуждении уголовного дела, которое вынес Ушакевич.
Я думаю, нам будет
что обсудить.
Учитывая,
что в отношении вас возбуждены несколько уголовных дел, мы будем внимательно следить
за ходом расследования
и развитием событий, происходящих вокруг вас. Спасибо,
что нашли время поделиться своей историей. Всего доброго

 

Отправить комментарий

  • Адреса страниц и электронной почты автоматически преобразуются в ссылки.
  • Доступны HTML теги: <a> <em> <strong> <cite> <code> <ul> <ol> <li> <dl> <dt> <dd> <img>
  • Строки и параграфы переносятся автоматически.

Подробнее о форматировании