Легко ли быть губернатором-коммунистом в буржуазном государстве?

 
Михаил Машковцев, бывший «начальник Камчатки» - о своих встречах с Путиным, Чубайсом и не только...
 
Михаил Машковцев родился в Белоруссии, учился в Ленинграде, работал на Камчатке и там же губернаторствовал с 2000 по 2007 год. Сейчас живет в Питере у метро «Академическая», работает в пресс-службе фракции эсеров в перербургском Заксобрании и состоит в организации «Коммунисты Петербурга». Сказать, что его биография необычная, - значит не сказать ничего.
- В вашей биографии написано, что до 1990 года вы были инженером в Петропавловске-Камчатском, а после стали вторым секретарем горкома КПСС. Странное время для начала партийной карьеры.
- Именно потому и пришел тогда в партию, что всякая шваль начала из нее уходить. К тому же до этого меня в партию и не принимали, так как я всегда говорил, что думаю. Так что был коммунист по убеждениям, но беспартийным. В 1968 году меня даже из комсомола исключили, когда я сказал на собрании, что не согласен с вводом войск в Чехословакию, что это не по-ленински. Ленин учил, что мы не должны революцию экспортировать.
- А как же Польша?
- Ну так она была частью территории Российской империи, и война с Польшей шла не столько за идеи революции, сколько за сохранение территории.
- Не согласен, но давайте вернемся к более свежим событиям.
- В 1988 году я вступил в КПСС, чтобы укреплять партию изнутри. Через год я с позиции ортодоксального коммуниста выиграл первые свободные выборы в горсовет Петропавловска, потом на альтернативной основе был избран секретарем горкома КПСС по идеологии. В 1993 году принял участие в возрождении компартии и вошел в ЦК КПРФ, оставаясь там до 2004 года. То есть я был единственным губернатором, который не просто не приостановил свою партийность, но и оставался одновременно партийным руководителем.
- Но потом вы обвинили Зюганова в соглашательстве с Кремлем?
- Не то что бы обвинил. Противоречия назревали давно, а в 2004 году я принял участие в альтернативном съезде партии, который проходил одновременно с официальным, зюгановским. То есть я относился к тем членам ЦК, которые считали, что позицию партии надо менять. И когда они решили проводить альтернативный съезд, я пошел с ними, потому что не мог бросить товарищей. Хотя считал, что так прямо идти на раскол нельзя. Поэтому вышел на трибуну, озвучил свою позицию и попросил никуда меня не избирать. Тогда же позвонил Зюганову, который проводил свой съезд, и тоже попросил не включать меня в руководство, если бы у них возникла такая идея, пообещав, вернувшись на Камчатку, сложить с себя полномочия первого секретаря обкома. Что и сделал.
- Это вы имеете в виду семигинский съезд? Я полагал, что он-то как раз и был Кремлем организован.
- Так Зюганов говорил, но это неправда. Съезд проводили люди, которые с самого начала восстанавливали компартию и не могли принять предательскую позицию Зюганова.
- Так, может, Зюганов прав? Если он будет сейчас против Кремля идти - его закроют, и идеи коммунизма на этом закончатся.
- Идеи коммунизма не могут закончиться. Учение Маркса всесильно, потому что оно - верно, сколько бы эту фразу ни высмеивали. Но я не зову на баррикады. Это как раз черта Зюганова. На словах он революционер, у него все предатели, кроме него, а на деле он тормозит решение социал-демократических задач.
- В 2000 году вы стали губернатором Камчатской области...
- Да, в декабре.
- А почему ушли из губернаторов?
- Я ушел, отработав два срока.
- Во втором сроке вы год недоработали.
- По моей же инициативе был проведен референдум об объединении Камчатской области и Корякского округа, которые были едиными при СССР. В новом регионе должен был быть уже новый губернатор, назначаемый, и это не мог быть я. И по возрасту - мне 60 лет тогда было, - и потому, что оставался коммунистом, и два срока свои отработал. Назначенный губернатор всегда должен оглядываться на президента. Это не значит, что я не подстраивался под Кремль, -конечно, подстраивался, иначе работать невозможно. Но по принципиальным вопросам я оставался на своих позициях. Кроме того, честно работающий губернатор, не ворующий сам и не дающий воровать другим - по возможности, конечно, потому что всех за руку не схватишь, - он Москве мешает.
- Но переназначить-то вас могли, раз вы подстраивались.
- Нет. Одно дело, когда избрали. Тут уж ничего не поделаешь: избрали, так избрали. А если назначать -то, конечно, из партии власти. Но орден Почета мне на прощание вручили.
- Так вы бы хотели, чтобы вас назначили?
- Я бы не отказался, если бы мне предложили. Но прекрасно понимал, что не предложат. А сам не просил. Меня на вторых выборах, в 2004 году, хотели через суд снять с регистрации. Тогда я договорился о встрече с Путиным, приехал к нему и сказал: «Я понимаю, что губернатор не может работать, находясь в конфликте с президентом. Поэтому, если вы против моего избрания, я сниму свою кандидатуру, вот вам список моих конкурентов. Выберите, кого хотите». Он, конечно, был готов к этому разговору, список посмотрел, хотя наверняка все и так знал, и сказал: «Идите, избирайтесь, потом будем решать, сколько вы поработаете и что будете делать дальше». В итоге суд решил дело в мою пользу. Повлияла ли встреча с президентом - не знаю.
- Губернатору легко встретиться с президентом?
- Губернатору вообще - не знаю. Мне, как ни странно, было легко. Я с Путиным встречался 7 или 8 раз. Первый раз увидел его на Госсовете и сказал: «Я - новый губернатор Камчатской области, в области критическое положение, нам надо поговорить». Путин говорит: «Запишитесь на прием». Я говорю: «Нужно поговорить сегодня!» - «Сегодня мне некогда». - «А мне надо!» - «Ну хорошо, 10 минут у вас есть». 10 минут вылились в полчаса, когда я выходил из его кабинета, там стояло много очень злых людей из ближайшего окружения.
- И как вам Путин в личном общении?
- Рискуя вызвать гнев моих товарищей, могу сказать, что мне с ним было очень легко и приятно общаться.
- Он хорошо информирован?
- Он информирован полно и исчерпывающе. Другое дело, что он тоже находится в рамках. У всех есть рамки - и у губернатора, и у президента. Я не говорю в таких вульгарных выражениях, как «вашингтонский обком», но цветные революции не происходят сами по себе.
- Как показывает практика, цветные революции делает окружение...
- Да. Недовольное президентом окружение.
- Вы считаете, что в окружении Путина есть люди, способные поднять на него руку?
- Конечно. Если наступить на интересы таких людей, как Прохоров, Абрамович, и некоторых других, то, объединившись, они схватят его за горло.
- А разве пример Ходорковского их не напугает?
- Ходорковского сначала аккуратно изолировали от его общества, дали понять остальным олигархам, что их это не касается, что тут особый случай: он мешает Кремлю, к тому же надо покормить народ кровушкой олигарха. Я вот считаю, что он сидит заслуженно, - плохо, что другие не сидят. Думаю, кстати, это одна из причин, почему Зюганов не захотел стать президентом в 1996 году: он понимал, что ожидания у народа большие, а сделать ничего принципиального ему не позволят.
- То есть Зюганов сам сдался?
- Безусловно. В ночь подсчета голосов Зюганов отказался от пресс-конференции, прятался от всех в Думе и первым поздравил Ельцина с победой. Хотя заяви он тогда, что не признает результатов, - и вся Москва на улицы вышла.
- А губернаторов что ограничивает? Свита?
- Меня свита не ограничивала, я подобрал себе команду единомышленников. Но когда-то я мог настаивать на своем, потому что понимал: министр это проглотит, президенту на меня жаловаться не пойдет, а у самого руки коротки. А когда-то не мог. И есть еще просто вещи, которые можно сделать, только переступив закон. Иногда его приходилось переступать, за что было возбуждено два уголовных дела, формально обоснованных.
- По какому поводу?
- Квоты на вылов лосося и поставки топлива. За это могли пожать руку и сказать: «Молодец, ты все правильно сделал». Как и было в случае с лососем. А через 2 года, когда понадобилось, возбудили дело.
- А в чем была суть?
- Когда я только начал работать, были страшные проблемы с топливом для электростанций. И вот в первый месяц моей работы ко мне пришли серьезные товарищи и сказали: «Мы предыдущей власти платили по 50 копеек за квоту на килограмм нерки. Давайте и с вами договоримся. Куда нести деньги?» А квоты между предприятиями тогда распределяли местные власти. И я сказал: несите деньги в бюджет, рыба - за топливо. Тот минимум лимитов, который я обязан дать, я дам, а остальные свободные лимиты выставляются на конкурс. Причем рыбу будете ловить осенью, а деньги платите уже сейчас, в бюджет, на целевую статью для покупки топлива.
- Тогда это было законно?
- Это не было незаконно. Кроме того, некому было жаловаться, потому что все остались довольны. Но попробуй я сделать это через 3 года, я бы сел в тюрьму. Еще можно было больше денег из федерального бюджета получать. Мне прямо говорили: 10% отката, и дополнительные федеральные деньги Камчатке обеспечены.
- Что-то какой-то маленький откат, 10% всего.
- А тогда были скромные откаты. Это еще много, мне и за 5% предлагали. Но я сначала такие предложения отклонял, а потом подумал: не для себя ведь беру. В конце концов, бюджет Камчатки получит 2 миллиарда, а куда пойдет 200 миллионов - какая мне разница? Но я сказал: «Ребята, берите себе сколько хотите, только чтобы меня это не касалось». А они говорят - нет, ты возьми деньги, а потом откат сам нам отдашь. На это я пойти уже не мог. В итоге три года я отказывался от дополнительных денег в бюджет по принципиальным соображениям, на четвертый - по беспринципным.
- Оппозиция у вас на Камчатке была?
- А как же, губернатор-коммунист в буржуазной стране! Большинство в Заксобрании составляли мои противники. Но с оппозицией надо уметь работать. Пресса у меня была свободная, гадости обо мне писала. Профсоюзы носили по Петропавловску гроб с обещанием похоронить губернатора Машковцева. Я это воспринимал спокойно: критика - это зеркало. Пусть даже кривое, но без него бородавку на собственном носу не увидишь, критика помогает не допускать ошибок. Даже полпред Пуликовский как-то сказал: «У меня десять губернаторов, из них только один коммунист, и только у него свободные журналисты».
- А марши несогласных у вас ходили? Все-таки 2007 год.
- Нет. У нас вообще правые силы были очень слабы. К тому же я дружил с Чубайсом, и мы договорились не смешивать политику с работой.
- Как же коммунист может дружить с Чубайсом?
- Он очень хороший руководитель, и я не стесняюсь об этом говорить. Мутновская ГеоЭС при советской власти лет 20 строилась, а он ее за 2 года достроил. Я на торжественном пуске этой электростанции сказал: «Анатолий Борисович, вы настоящий сталинский нарком!» Когда ехали оттуда, сидели в машине, разговаривали, вдруг он смотрит в окно и спрашивает местных энергетиков: а почему у вас изоляторы 6 кВ на линии в 10 кВ? Я, электронщик, и то на глаз определить не мог! Он нормальный буржуазный деятель, он боролся за свои взгляды, а народ, проголосовав за капитализм, дал ему мандат на их осуществление. У меня нет к нему претензий. Чубайс, конечно, провел приватизацию, но он не врал и честно говорил, что является сторонником частной собственности.
- А что он ответил про сталинского наркома?
- Ничего. Это же тост был. Но через пять лет, когда мы с ним встретились на инаугурации Медведева, он сказал мне: «Я помню, вы меня назвали сталинским наркомом». Но больше всего я его шокировал, когда, месяца не проработав губернатором, вдвое повысил тариф на электроэнергию, с рубля до двух. Тогда энергетики сами испугались. Они пришли просить о повышении на 30 коп., я им сказал: «Вы так каждые полгода будете ко мне ходить, а я должен народ мучить? Могу повысить на рубль, но потом три года эту тему не поднимаем». Повысили. Я потом поехал на предприятия, выступил по телевизору, сказал: выбора у нас два - или вкрутить в пятирожковую люстру одну лампочку, или сидеть без света. В результате, если до меня свет выключали по графику на 16 часов в сутки, то в мое время отключения не было ни разу.
- А как у вас ЖКХ работало?
- Я делал все, чтобы управляющие компании не прижились на Камчатке, откровенно им подножки ставил. Понятно ведь, что это такое: ни специалистов, ни техники у них нет, они норовили взять в обслуживание парочку самых новых домов, собирать с них деньги несколько лет, а когда придет время вкладываться в ремонт - быстренько сбежать. Я им прижиться не давал. А когда одна прижилась, следил за ней каждый день, и как только нашел повод, сразу же заставил расторгнуть договор.
- Когда было лучше - в начале 2000-х, когда у губернаторов были большие полномочия, или сейчас?
- Лучше - разумная середина. Ельцинская система государства катилась к развалу, но нынешнее отсутствие власти у губернаторов - тоже не вариант. Сейчас можно не губернатора назначать, а поставить компьютер с хорошей программой, и он со всем справится.
- Кто лучше - Путин или Медведев?
- Если выбирать между ними двумя - только за Путина голосовал бы. В Медведеве я президента не вижу. Не понимаю, например, зачем на новом месте создавать Сколково, когда у нас есть еще не до конца уничтоженный Академгородок под Новосибирском. Зачем отменять часовые пояса - это вообще только от скуки можно придумать.
- Во время вашего губернаторства главами президентской администрации были Волошин и Собянин. Кто лучше?
- Волошин был очень нужен губернаторам, через него можно было решать вопросы. Когда вместо Волошина главой администрации президента стал Дмитрий Медведев, не буду говорить про всех, но я потерял интерес к этой структуре.
- Почему?
- Медведев себя никак не проявлял, и мы его не видели. Но, может быть, это, наоборот, хорошее его качество: я работал с отделами администрации, и мне не нужен был ее руководитель. Как только Медведев стал первым вице-премьером, курирующим нацпроекты, он тут же понадобился. Собянин снова вернул значение этому посту. Каждый приезд в Москву - обязательно визит к Собянину.
- Многие политические деятели начала 90-х сейчас исчезли с небосклона. Но те, кто приходил во власть при Путине, окончательно из этой власти не уходят. А вы ушли - это принципиальное решение?
- Да нет, не принципиальное. Сразу было предложение от президента - или замполпреда по Северо-Западу (когда я сказал, что хочу вернуться в Петербург), или комиссия при Госсовете. Я выбрал второй вариант, потому что полпред - это политический комиссар партии власти. До сих пор, кажется, в составе этой комиссии нахожусь, только она тихо умерла уже. Одновременно на постоянной основе я был назначен советником руководителя администрации президента. Но когда понял, что это работа по принципу «приезжайте два раза в месяц за зарплатой и не обременяйте нас своим присутствием» - я от нее отказался. Пришел в «Справедливую Россию», предложил свое сотрудничество. Журналистика - это тоже мое. Я, когда был губернатором, всегда все сам писал или надиктовывал.
- Вы против монетизации подписывали письмо. А против отмены губернаторских выборов почему не стали?
- Я считаю, что в конкретных исторических условиях это решение правильное. Советская система была достаточно совершенной, а ведь она предполагала назначение первых секретарей обкомов. Как сейчас: ЦК предлагает, а на местах утверждают без возражений. Выборы губернаторов на тот момент себя изжили. Так покупать должности, как покупали тогда, - это просто беспредел.
- А сейчас их, думаете, не покупают?
- По крайней мере, сейчас если и покупают - то лично у президента. А он смотрит не только на сумму, но и на кандидата... Ну хоть во что-то я должен верить в этом мире. Иначе как жить?

Отправить комментарий

  • Адреса страниц и электронной почты автоматически преобразуются в ссылки.
  • Доступны HTML теги: <a> <em> <strong> <cite> <code> <ul> <ol> <li> <dl> <dt> <dd> <img>
  • Строки и параграфы переносятся автоматически.

Подробнее о форматировании

CAPTCHA на основе изображений
Введите символы, которые показаны на картинке.