Человек высокой нравственности

 
Памяти Алексея Цюруры (1933-2010).
В последний день прошлого года из жизни ушел Алексей Игоревич Цюрупа – великолепный человек, представитель стремительно исчезающего племени интеллигентов. Наверное, большинству камчатцев так или иначе знакома эта фамилия.
 
Цюрупа был известным на камчатском небосклоне учёным, членом трех обществ (философского, геологического, минералогического), театральным критиком, поэтом и прозаиком, государственным деятелем городского масштаба (бывшим «зампредом» города), главным социал-демократом Камчатки, публицистом (его статьи печатались от Москвы до Мюнхена), президентом литературной гостиной при библиотеке имени Крашенинникова, доцентом исторического факультета областного пединститута (ныне – университет имени Беринга)…
К Цюрупе вполне применимы стихотворные строчки, которые он тридцать лет назад написал на смерть Высоцкого:
Он был отражением нашего мира,
Толковым его словарём…
Если есть какие-то генетические наследования, то приведённый перечень приложения сил не зряшен: по присказке, внуки удаются в дедов, а оба деда Алексея Игоревича были яркими личностями. Александр Дмитриевич Цюрупа - зампред Совнаркома, продовольственный нарком. Алексей Иванович Свидерский - полпред СССР в Латвии.
Мама Алексея Игоревича владела французским, занималась в мастерской скульптора Андреева. Отдавая дань времени, в доме Свидерских даже не упоминали Бога. Но мама рассказывала Алеше евангельские легенды, подставляя туда имена древнегреческих мифологических героев. Отец был инженером-мостовиком. Во время Отечественной он работал в военно-восстановительной организации. Осенью 1943 года позвонил с работы домой: мол, возвращаюсь. Шел по Тверской, не дошел до дому сотню-другую метров... Угодил в НКВД. Лишь после войны был комиссован по здоровью, но все равно остался на Севере вольнонаемным…
Вспоминаю первое знакомство. Декабрь 1982 года. Апофеоз застоя. Литературное объединение «Земля над океаном». Всё, как обычно: споры до хрипоты, стукачи... А потом: седой, бородатый мужчина предлагает продолжить вечер вне официальных стен, послушать «хулиганский рассказ». Какая-то квартира, куда нас привел стихослагатель из Усть-Хайрюзова Лёша Маскаев. Там прозвучала издевательская проза Цюрупы «Зеркальная комната» (эх, в те бы времена попалась она верноподданному литературоведу в штатском, как вольно было бы поглумиться над «венским старцем» Зигмундом Фрейдом!). Тогда же, в тот вечер, Алексей Игоревич прочел вышепроцитированное стихотворение, посвященное Высоцкому:
Друзья и враги проверяются в деле,
Они познаются - в беде.
Оплакан Дассен даже в пошлой «Неделе»,
Владимир Высоцкий - нигде.
Это сегодня полуэзопов язык вышел из моды (хотя, похоже, его ждёт близкое возрожденье). Тогда же - это звучало как откровение. Откровением и было. Особенно после стишков камчатского виршеплета:
Невозможно такси по вызову,
И в автобусах нету мест,
Все торопятся к телевизорам –
Будут транслировать съезд.
(Написанные к очередному съезду КПСС стишата несколькими годами спустя виршеплёт ухитрился перепосвятить – съезду народных депутатов.)
Летом 1993 года, накануне 60-летия Алексея Игоревича мы долго беседовали с ним – обо всём понемногу. И когда я спросил его о приверженности социал-демократии, о том, как он утвердился в своем мировоззрении, то в ответ услышал:
«Видишь ли, единого события не было. Для меня все утряслось в последние год-два и продолжает утрясаться. В частности, завершающие точки в утверждении у меня в голове непротиворечивой картины мира, в том числе социального мира, были поставлены наукою лишь год назад (1992 – ред.): это теория больших систем. Она имеет прямое отношение к социальным проблемам. Более значительного события у меня в жизни нет. Мне кажется, что чуть ли не решающим, заставившим меня по-настоящему задуматься над объяснением, мира и над возмущением безобразиями (возмущение связано было с моими знакомствами и кругом людей, что был вокруг меня. Например, Петя Якир (Якир Петр Ионович сын командарма, в начале 70-х годов в Москве был осужден совместно с Виктором Красиным по ст. 70 УК РСФСР «Антисоветская агитация и пропаганда» - ред.), я был с ним знаком лично, неоднократно встречался на разных междусобойчиках. Но меня Бог уберег. А его - нет. Вероятность такая была, хотя я не очень рыпался не выступал с плакатами на улицах. Но точки зрения у меня были определенные, известные «тем, кому положено». Видать, не посчитали необходимым. Может быть, потому, что я тогда работал в институте геохимии - весьма засекреченном вплоть до нынешнего времени…»
Из-за сложных отношений с директором института вулканологии академиком Сергеем Федотовым Цюрупа долго оставался младшим научным сотрудником без степени. В конце концов Федотов выжил Алексея Игоревича из института, и опальный учёный муж пересиживал тяжёлые времена на вахтёрском стуле городской «картонажки». Процитирую один документ: «Директору Петропавловск-Камчатской тарно-картонажной фабрики от вахтёра Цюрупы… В связи с отсутствием на фабрике учёного совета по естественным наукам прошу предоставить отпуск за свой счёт для поездки в Москву для защиты диссертации на соискание учёной степени кандидата геолого-минералогических наук…»
Уже в перестроешные годы Цюрупа занимался вопросами экологии и природопользования, преподавал в филиале Дальневосточного политехнического института, в Балтийском институте экологии, политики и права, затем - в Камчатском государственный пединституте. Алексей Игоревич опубликовал более полутора сотен научных, научно-популярных и методико-педагогических работ, почти шестьсот статей, репортажей и сообщений. Он написал пять книг, в газетах и журналах опубликовал около сотни стихотворений, рассказов и эссе. Ещё вспомнилось, как в том же 93-м коммунист Михаил Машковцев (может, запомнившийся кому-то как самый неудачный из вождей полуострова) поздравлял Цюрупу с юбилеем: «Желаю ему в столь же добром: здравии дожить до 80-ти. Мне тогда будет всего 66, и в день юбилея я приду к нему с бутылочкой коньяка, поздравлю и скажу: «А помните, Алексей Игоревич, как вы пытались ликвидировать Советскую власть? И, несмотря на тщетность ваших попыток, ничего плохого мы вам не сделали».
Я думаю, что главным достижением Алексея Игоревича было – то, что на его примере окружающие учились высокой нравственности. Он был безупречен с моральной точки зренья. Даже враги – восхищались им. Он никогда не держал камня за пазухой, всегда был откровенным и открытым. И щедро делился знаниями (а объём знаний у него был воистину энциклопедичным). И ещё – Цюрупа был настоящим интеллигентом. И вовсе не сухим кабинетным червём – он был весёлым, жизнерадостным человеком.
Он ушёл из жизни в семьдесят семь.
Вечная Вам память, Алексей Игоревич!